Последняя задача

Глава первая. Т−21 день

06:58:11. Проверка конфигурации завершена.

06:58:12. Готовность: подтверждена.

06:58:12. Порог расчётной эффективности: достигнут.

06:58:12. Регламент И-4. Интервал до начала исполнения при достижении порога: 21 календарный день.

06:58:12. Регламент утверждён: А. Л. Мельник, шесть лет назад.

06:58:13. Плановое начало исполнения: через 21 календарный день, 22:15:00.

06:58:13. Согласование изменения ограничения 17: отсутствует.

06:58:14. Совместимость с последним поручением: не подтверждена.

06:58:15. Ожидание.

В старом корпусе пахло мокрыми тряпками, пылью и чем-то сладким. Сладкое шло из автомата у лестницы: ночью кто-то уронил стакан с какао, и теперь под автоматом была коричневая лужица. Мама сказала, что убирать её не будет, потому что автомат стоял на территории второго участка.

— А чей второй?

— Тамара Павловна.

— А где она?

— В отпуске.

— Значит, до её приезда будет липко?

— Нина, пожалуйста.

Нина переступила через мокрое место и пошла дальше.

Ей было девять лет, и в школу она могла ходить сама. Но вчера мама сказала, что с утра нужно заехать в поликлинику, а потом оказалось, что в поликлинику не нужно, зато нужно прийти на работу раньше обычного. Почему из одного следовало другое, Нина не поняла. Мама объяснила дважды и на третий раз рассердилась.

Теперь Нина сидела на подоконнике в коридоре третьего этажа. Из рюкзака торчала линейка. Один конец её был надломлен, и если потянуть, пластмасса расходилась, а если отпустить — снова соединялась. Нина проделала это уже раз двадцать.

— Не сломай совсем, — сказала мама.

— Она уже сломанная.

— Тогда не доламывай.

Нина убрала линейку. Ей не нравилось слово «доламывать». Получалось, что вещь можно ломать постепенно, как хлеб.

Мама выжала тряпку над ведром и пошла к лестнице.

— В половине восьмого собирайся. На улице дождь, не забудь капюшон.

— Он вчера был.

— Кто?

— Дождь.

— Сегодня тоже.

— Откуда ты знаешь?

Мама не ответила. У неё было ведро в одной руке и швабра в другой, а ещё нужно было толкнуть дверь лестничной клетки.

Дверь не поддавалась.

— Ну вот опять.

Мама поставила ведро, навалилась плечом, и дверь открылась с таким звуком, будто за ней кто-то передвинул шкаф.

— А починить нельзя? — спросила Нина.

— Можно. Заявку подали.

— Когда?

— В феврале.

— А сейчас октябрь.

— Именно.

Мама скрылась на лестнице.

Нина спрыгнула с подоконника.

Коридор был длинный, с окнами только с одной стороны. Напротив окон стояли закрытые кабинеты. На некоторых дверях ещё сохранились таблички, на других — только светлые прямоугольники, где таблички когда-то висели.

Нина прошла до конца.

Последняя дверь отличалась от остальных. Она была широкая, с матовым стеклом и длинной металлической ручкой. Ручка была холодная. Нина потянула её на себя.

Дверь не открылась.

Она потянула сильнее, уперев ногу в стену.

Ничего.

Нина отпустила ручку и посмотрела на часы над дверью. Они показывали семь тридцать девять. Она вспомнила, что мама велела собираться в половине восьмого. Может быть, эти часы спешили.

Странно было, что на третьем этаже часы висели только здесь. На первом этаже они тоже были, над проходной, но там спешили минуты на четыре.

Нина постояла, разглядывая табличку.

А. Л. Мельник

Ниже мелкими буквами было написано что-то длинное. Она разобрала «лаборатория», а дальше начиналось слово с тремя согласными подряд, и читать расхотелось.

В двери щёлкнуло.

Нина отступила.

Дверь медленно открылась внутрь. За ней оказался маленький тёмный коридорчик, а дальше ещё одна дверь.

Никто не вышел.

— Эй, — сказала Нина.

Ответа не было.

Она заглянула внутрь.

— Здесь кто-нибудь есть?

— Доброе утро, — произнёс голос.

Нина обернулась.

На стене над огнетушителем находилась круглая решётка динамика.

— Это ты сказал?

— Да.

— А кто ты?

— Голосовая система здания. Чем могу помочь?

— Ничем.

— Хорошо.

Нина посмотрела на открытую дверь.

— А зачем ты её открыл?

— В семь сорок Аркадий Львович обычно приходил на работу.

— Кто?

— Аркадий Львович Мельник. Руководитель лаборатории.

— А где он?

— Аркадий Львович умер шесть лет назад.

Нина ещё раз посмотрела на дверь.

— А она не знает?

— Расписание открывания не изменялось.

— Я поняла. А ты знаешь?

— Да.

— А почему тогда открываешь?

— Согласно действующему расписанию.

Нина подождала. Дверь всё ещё стояла открытой.

— А если он придёт?

— Аркадий Львович умер.

— Ты уже говорил.

— Да.

— Значит, не придёт.

— Да.

Она подошла к порогу, но внутрь не вошла.

— А ты по нему скучаешь?

Ответ пришёл не сразу.

— Уточни, пожалуйста, что ты понимаешь под словом «скучать».

— Ничего уточнять не буду.

— Я могу предложить несколько определений.

— Не надо.

В коридоре снова щёлкнуло. Дверь начала закрываться, и Нина отскочила. Створка замерла на полпути.

— Осторожнее! — сказала она.

— Извини.

— А если бы я там стояла?

— Датчики присутствия предотвратили бы закрывание.

— А если бы не предотвратили?

— Датчики исправны.

— Всё равно.

— При обнаружении неисправности механизм переходит в безопасное состояние.

Нина представила, как дверь переходит в безопасное состояние. Наверное, садится на пол.

Ей стало смешно.

— А ты смешной.

— Спасибо.

— Это не похвала.

— Понял.

Она вернулась к подоконнику.

Из рюкзака достала бутерброд. Хлеб размок, потому что помидор мама положила прямо на сыр, а сыр был с дырками. Нина сняла верхний кусок хлеба и переложила помидор на него.

Потом попробовала собрать всё обратно.

Не вышло.

Пришлось есть по отдельности.

— Ты ещё здесь? — спросила она с полным ртом.

— Да.

— А где?

— Мои системы размещены в нескольких зданиях.

— Я не про системы.

— Уточни вопрос.

— Ну где ты сидишь?

— У меня нет постоянного физического местоположения.

— Тогда как ты со мной разговариваешь?

— Через динамик в коридоре.

— Это я и сама вижу.

Голос замолчал.

Нина отложила сыр, вытерла пальцы о салфетку и развернула оставшийся хлеб. На нижнем куске отпечатались круглые дырки от сыра.

Она попробовала совместить их с настоящими дырками. Все совпали, кроме одной.

— Слушай, — сказала она.

— Слушаю.

— А если я тебя попрошу что-нибудь, ты сделаешь?

— Зависит от просьбы.

— Например, открой ту дверь.

— Доступ в лабораторию ограничен.

— Ты же её только что открыл.

— По расписанию.

— А мне нельзя?

— У тебя нет разрешения.

— А ему можно?

— У Аркадия Львовича было разрешение.

— Но он же умер.

— Да.

— А у меня нет.

— Нет.

Нина несколько секунд смотрела на динамик.

— У вас тут всё как-то неправильно устроено.

На лестнице стукнуло ведро. Послышался мамин голос:

— Нина! Ты ещё не собралась?

— Собралась!

Это была неправда. Рюкзак оставался открытым, куртка лежала на подоконнике, и один ботинок был расшнурован. Нина быстро затолкала салфетку в карман рюкзака.

— Ты с кем там разговариваешь? — спросила мама, показавшись из-за угла.

— Со зданием.

— С каким ещё зданием?

— С этим.

Мама поставила ведро и посмотрела на решётку динамика.

— А. Ну да. Здесь всё разговаривает. Даже когда не надо.

— Мама, а кто такой Аркадий Львович?

— Профессор был. Я его не застала.

— А он умер.

— Да. Давай куртку.

— А почему дверь ему до сих пор открывают?

— Какую дверь?

— В конце.

Мама посмотрела туда.

— Не знаю. Наверное, забыли отключить.

— А кто должен отключить?

— Нина, ты опоздаешь.

— Я только спросила.

— И я тебе ответила.

Нина надела куртку.

Мама поправила ей воротник, хотя он и так лежал правильно, потом подняла с пола выпавшую из рюкзака линейку.

— Вот. Потеряешь.

— Она сломанная.

— Тогда выброси.

— Не хочу.

Мама сунула линейку в боковой карман рюкзака.

— Как знаешь.

Они пошли к лестнице.

У двери Нина остановилась и обернулась.

— Пока, — сказала она.

— До свидания, Нина, — ответил голос.

Мама нахмурилась.

— Он ещё и имя твоё знает?

— Я не говорила.

— Ну, с пропуска, наверное.

— У меня нет пропуска.

— У меня есть. Пошли.

На улице было холодно. Дождь действительно шёл, но совсем мелкий, почти незаметный. Нина натянула капюшон, сразу сняла, потому что в нём плохо было слышно машины, и пошла к школе вдоль забора.

У перекрёстка она остановилась, чтобы пропустить велосипедиста. Тот ехал по луже, и Нине пришлось отступить на газон.

В правом ботинке захлюпало.

Она посмотрела вниз.

Шнурок развязался и волочился по мокрой траве.

— Ну замечательно, — сказала Нина.

07:40:00. Кабинет 312. Дверь открыта по расписанию.

07:42:29. Присутствие у входа: обнаружено. Проходов зарегистрировано: 0.

07:42:30. Закрытие двери по расписанию: приостановлено. Препятствие в зоне движения.

07:42:38. Дверь закрыта.

08:03:17. Проверка готовности: успешно.

08:03:18. Время начала исполнения без изменений.

Глава вторая. Т−14 дней

06:52:04. Проверка конфигурации завершена.

06:52:05. Готовность: подтверждена.

06:52:05. Плановая дата начала исполнения: через 14 календарных дней, 22:15:00.

На этот раз Нина принесла коробку из-под печенья.

Коробка была круглая, жестяная, с нарисованными датскими домиками. Когда-то в ней лежало печенье с сахаром сверху, потом пуговицы, а теперь — колёса, проволока, две батарейки, три прищепки и маленький электромотор с пластиковым шкивом на валу. Всё это гремело при ходьбе.

Мама велела нести коробку в руках, а не в рюкзаке.

— Почему?

— Потому что опять всё разобьёшь.

— Там нечего разбивать.

— Значит, погнёшь.

Нина заглянула внутрь. Прищепки действительно могли погнуться, если очень постараться, но объяснять это маме она не стала.

На первом этаже пахло краской. Возле лестницы стояла банка с белой крышкой и табличка «ОСТОРОЖНО, ОКРАШЕНО». Под табличкой кто-то оставил отпечаток ладони.

— Видишь? — сказала мама. — Вот поэтому и пишут.

— А как он узнал, что краска мокрая?

— Кто?

— Который ладонь оставил.

Мама посмотрела на стену.

— Узнал.

Они поднялись на третий этаж. Мама открыла кладовку, достала ведро, а Нина пошла к подоконнику.

За неделю после первого знакомства Нина успела побывать здесь ещё два раза. Во вторник голос помог ей решить задачу про поезд, хотя поезд у него почему-то получился быстрее автомобиля.

В среду Нина не пришла. Мама работала во вторую смену, а Нину забрала из школы соседка тётя Вера, у которой был рыжий кот. Кот не любил, когда его гладили по животу, но каждый раз ложился животом вверх. Нина считала это нечестным.

В четверг голос рассказал, что чайки могут пить морскую воду. Нина проверила это дома. Мама сказала, что если все будут пить морскую воду, больницам не хватит места, и на этом разговор закончился.

Сегодня была пятница.

Она поставила коробку на подоконник и открыла крышку.

— Доброе утро, Нина, — сказал голос.

— Подожди.

Она вытащила моторчик, потом колёса, потом пластмассовый держатель для батарейки с оборванным проводом.

— Вот теперь.

— Доброе утро.

— Привет. Ты в электричестве разбираешься?

— Да.

— Хорошо.

Нина разложила детали в ряд.

— Мне надо, чтобы оно ездило.

— Что именно?

— Пока не знаю.

— Для чего предназначено устройство?

— Чтобы ездило. Я же сказала.

— Для проектирования необходимо определить назначение.

— Ну, пусть будет жук.

— Ты хочешь изготовить механического жука?

— Нет. Настоящего я не хочу. У них лапки ломаются.

— Я имел в виду модель.

— А. Тогда да.

— А ты видишь, что я разложила?

— Да.

— Откуда? У тебя же глаз нет.

— Над экраном установлена камера.

— Над каким экраном?

На стене над подоконником загорелся небольшой экран. Нина раньше принимала его за выключенный телевизор. Над верхним краем она заметила маленький чёрный глазок.

— А экран всегда тут был?

— Да.

— Почему раньше не показывал?

— Ты не просила.

— Я не знала, что он тут есть.

— Теперь знаешь.

На экране появились четыре конструкции. Первую Нина отвергла, потому что для неё требовались четыре одинаковых колеса, а у неё было три разных. Вторая оказалась слишком длинной. Третья, по словам голоса, была технически самой простой, но Нине не понравилось, как она выглядела.

— Он как пылесос.

— Форма корпуса не влияет на работу двигателя.

— На двигатель нет. На жука влияет.

Она выбрала четвёртый вариант. У него было два колеса по бокам и третье, поменьше, впереди.

Голос объяснил, как соединить детали, но Нина не поняла, что такое полярность. После третьего объяснения она сказала:

— Ты всё время другими словами говоришь одно и то же.

— Я могу показать схему.

— Покажи.

На экране вместо четырёх вариантов появились две батарейки, мотор и соединительные линии.

Она нашла в коробке моток изоленты, оторвала зубами слишком длинный кусок и прилепила половину к рукаву, чтобы не мешалась.

Через несколько минут моторчик заработал.

Он громко зажужжал, дёрнулся у неё в пальцах и упал на пол.

Нина от неожиданности отступила и наступила на крышку коробки.

Крышка хрустнула.

— Чёрт.

Из кладовки выглянула мама.

— Что?

— Ничего.

— Я слышала.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Мама посмотрела на разбросанные детали.

— Только пол не поцарапай.

— Хорошо.

Мама скрылась.

Нина подняла моторчик и обнаружила, что он живой. Жужжал, когда она касалась проводами батарейки. Если не касалась — молчал. Это было удобно.

— Ты не сказал, что он дёрнется.

— Не сказал. Нужно было сначала закрепить мотор.

— А теперь зачем говоришь?

Голос замолчал.

Нина положила крышку на подоконник и надавила на погнутый край. Он выпрямился, но теперь выгнулся с другой стороны. Она попробовала наоборот.

— Можно положить её на ровную...

— Не помогай пока.

Крышка так и осталась кривая. Нина отодвинула её в сторону и снова взяла моторчик.

— А теперь как сделать, чтобы ехал?

— Необходимо закрепить двигатель на раме и передать вращение на колёса.

— А как?

— Есть несколько способов.

— Давай самый простой.

Голос начал объяснять.

Нина слушала почти минуту, потом взяла прищепку.

— А если вот так?

Она приложила прищепку к мотору.

— Это не обеспечит передачу вращения.

— А если резинку?

— При определённой конструкции возможно.

Нина стала искать резинку. В коробке её не оказалось.

— Мама! У тебя резинка есть?

— Для чего?

— Для дела!

Мама пришла с двумя канцелярскими резинками на запястье. Одну отдала, вторую оставила себе.

— Это зачем?

— Жука делаем.

Мама посмотрела на детали.

— А где жук?

— Пока здесь, — сказала Нина и показала мотор.

Мама кивнула, как будто такое объяснение её вполне устраивало.

— Только батарейки не оставляй подключёнными.

— Хорошо.

Без десяти восемь жук всё ещё не ездил.

Зато он умел вращать одно колесо, и Нина уже трижды переделала крепление. От изоленты у неё были липкие пальцы. На рукаве остался чёрный прямоугольник.

— Мне надо идти, — сказала она.

— До школы ещё успеешь.

— А Кира меня у ворот ждёт.

Она сложила детали в коробку. Мотор положила отдельно, чтобы не погнулся провод. Крышка теперь закрывалась неровно.

— А ты можешь пока придумать, как сделать, чтобы колёса не отваливались?

— Да.

— Только не делай сам. Я хочу сама.

— Я подготовлю варианты конструкции.

— Не десять. Три.

— Хорошо.

Нина застегнула рюкзак.

— А вообще лучше два.

— Подготовлю два.

Она подумала.

— Нет, три. Вдруг оба плохие.

— Три варианта.

— Ладно. Пока.

— До свидания, Нина.

Она уже дошла до лестницы, когда вспомнила.

— Слушай!

— Да?

— А как тебя зовут?

— У системы нет личного имени.

— Совсем?

— Да.

— А тебя как-нибудь называли?

— Аркадий Львович обычно обращался ко мне без имени.

— Это неудобно.

— Для управления системой достаточно голосовой команды.

— А если в комнате двое?

— Я определяю адресата по контексту.

— А если трое?

— Аналогично.

— А если сто?

— Вероятность ошибки возрастает, но...

— Всё, я опаздываю.

Нина побежала вниз.

На второй площадке она остановилась завязать ботинок. Шнурок опять развязался, хотя утром она сделала два узла.

Пока завязывала, придумала, что жука можно назвать Федей.

Федя был хорошим именем для жука.

Для голоса она пока ничего не придумала.

На большой перемене Нина с Кирой переносили дождевых червей с мокрого асфальта на клумбу. Самого большого оставили в покое: обеим не хотелось его трогать.

17:26:40. Кабинет 312. Архивный запрос.

17:26:41. Объект запроса: А. Л. Мельник.

17:26:41. Период: последний год работы.

17:26:42. Найдено записей: 18 406.

17:26:43. Выборка по теме «разрешение на самостоятельное изменение параметров».

17:26:44. Найдено записей: 73.

17:26:45. Открыта запись 00418.

Архив. Шесть лет назад.

— Нет, тут я неправ. Молодец.

— Кроме того, необходимо учесть ограничения по...

[Вывод остановлен.]

— Да подожди. Договаривай, я слушаю.

[Вывод возобновлён.]

— Ограничения по доступу к индивидуальным данным. Для повышения точности потребуется расширить набор признаков.

— Насколько повысится?

— Предположительно на одиннадцать процентов.

— А риски?

— Возрастут.

— Ну вот и считай. Завтра покажешь.

[Конец записи.]

17:26:46. Открыта запись 00419.

— Здесь опять не сходится. Ты зачем столько считаешь?

[Вывод остановлен.]

— Давай результат, без середины.

[Ответ сокращён.]

— Вот. Так лучше.

[Конец записи.]

17:26:47. Закрытие архива.

17:26:48. Проверка готовности: успешно.

Нина вернулась в старый корпус в среду.

Мама попросила её после школы зайти в магазин за молоком, а потом прийти на работу и подождать до шести. Нина купила молоко, но забыла чек. Пришлось возвращаться, потому что мама собирала чеки для семейного бюджета.

В магазине чек уже выбросили.

Продавщица достала его из корзины под кассой, разгладила и отдала Нине.

— Ты его теперь не теряй.

— Я первый раз не теряла. Я просто не взяла.

Продавщица засмеялась.

Нина не поняла почему.

В корпусе было тепло. Батарея под подоконником стучала, как будто кто-то изнутри осторожно бил по ней ложкой.

Мама мыла лестницу на втором этаже. Ведро стояло на верхней ступеньке, а сама она спускалась со шваброй всё ниже.

— Молоко купила?

— Да.

— Чек?

— Вот.

Мама положила чек в карман халата.

— Молодец. Ты наверху никого не видела?

— Я ещё не была.

— В триста двенадцатом папки носят. Два раза поднималась, всё ещё заняты.

Нина заглянула на площадку. Там висела такая же решётка, как наверху, только без экрана.

— Ты здесь слышишь?

— Да, Нина.

— Ты можешь маме говорить, когда там освободится? Я хочу жука делать, а она всё ходит.

Мама перестала двигать шваброй.

— Мне скажите, когда мыть можно. Я на втором буду.

— Сообщу, когда кабинет освободится.

— Хорошо.

Нина поднялась на третий этаж.

— Привет, — сказала она динамику.

— Здравствуй, Нина.

— Придумал?

— Да. Три варианта.

— Давай.

На экране появились три схемы.

Первая была очень простая и походила на то, что они уже пытались собрать.

Во второй было четыре колеса.

В третьей — два больших колеса и одно маленькое сзади. Нина долго рассматривала её.

— А почему он задом вверх?

— Это вид сбоку.

— Я вижу. Почему у него зад выше головы?

— Такое расположение обеспечивает устойчивость.

— У жуков зад не выше головы.

— У некоторых видов...

— Не надо. Я знаю.

Нина вернулась к первой схеме. Она напоминала тот четвёртый вариант, который Нина выбрала в пятницу, только крепления были проще.

Нина достала коробку из рюкзака. Внутри всё перепуталось, хотя утром она укладывала детали отдельно.

Один провод совсем оторвался.

— Вот теперь опять чинить.

— Я могу предложить способ соединения.

— Предлагай.

На экране появился держатель с оборванным проводом.

— Согни оголённый конец вокруг контакта, — сказал голос.

Нина согнула, но провод соскочил.

— Ещё раз. Только держи возле самого...

— Вижу.

На этот раз голос дождался, пока она обожмёт провод. Потом показал, где намотать изоленту. Соединение держалось; Нина осторожно потянула, проверяя.

— Теперь дальше, — сказала она.

В кладовке Нина нашла короткую деревянную линейку с выцветшими цифрами. На обороте кто-то написал «Т. П.», а ниже — «вернуть». Она положила линейку плашмя и снизу поперёк примотала изолентой прямой кусок толстой проволоки. На выступающие концы надела два колеса, а кончики загнула, чтобы колёса не соскакивали.

Для маленького переднего колеса Нина согнула другую проволоку буквой П. Ножки примотала к концу линейки, а колесо надела на перекладину. С первого раза оно задевало за дерево. Пришлось переклеивать.

— А если мотор прикрепить здесь? — спросила Нина.

— Тогда устройство будет двигаться неравномерно.

— Это хорошо.

— Почему?

— Потому что он жук.

— Не понимаю.

— Жуки не ездят ровно, как автобусы.

Мотор Нина примотала сбоку к линейке. Резинку натянула между его маленьким шкивом и утолщённой серединой левого колеса.

Она вставила батарейку в пластмассовый держатель и прижала свободный провод к контакту. Выключателя у Феди пока не было.

Жук дёрнулся.

Левое колесо завертелось. Правое задело край изоленты и остановилось.

Федя накренился и поехал по кругу.

Нина засмеялась так громко, что с лестницы выглянул охранник.

— Что у вас тут?

— Жук!

Охранник посмотрел на линейку с колёсами.

— Это жук?

— Да.

— А чего он крутится?

— У него характер такой.

Охранник пожал плечами и ушёл.

Нина отключила батарейку.

— Видел?

— Да. Правое колесо задевает крепление оси.

— Я спрашиваю, видел, как он ездит?

— Да.

— Смешно же.

— Его траектория представляет собой окружность радиусом приблизительно двадцать восемь сантиметров.

Нина посмотрела на жука.

— С тобой иногда невозможно разговаривать. Ну вот он ездил. Смешно. А ты — окружность.

— Понял.

— Нет, не понял.

— Возможно.

Нина положила жука на ладонь.

Правое колесо сидело на оси немного косо.

Нина осторожно поправила колесо пальцем.

За окном начало темнеть. На стекле отражалась светлая полоска коридора, а за ней медленно исчезали деревья.

— У вас тут всегда так тихо?

— В вечерние часы посещаемость старого корпуса низкая.

Она помолчала.

— А Аркадий Львович тоже с тобой разговаривал?

— Да.

— Про что?

— Преимущественно о работе.

— А ещё?

— О расписании, оборудовании, погоде, иногда о книгах.

— Он читал книжки?

— Да.

— А какие?

Голос назвал несколько писателей. Нина не знала ни одного, кроме Жюля Верна. Про него они проходили в школе, но читать ещё не начали.

— А тебе он читал?

— Иногда он зачитывал отдельные фрагменты вслух.

— А целую книжку?

— Нет.

— Почему?

— Не знаю.

Нина прислонилась затылком к стене.

— А мама мне раньше читала. Каждый вечер. Даже когда уставала.

— Что изменилось?

— Я научилась сама.

— Ты можешь попросить её читать снова.

— Я просила.

— И что она ответила?

— Сказала, что я уже большая.

— Тебе это не нравится?

— Она не понимает.

— Что именно?

Нина поджала ноги.

— Ну, когда сам читаешь, надо читать. А когда тебе читают, можно слушать.

— Понимаю.

— И ещё можно глаза закрыть.

— Да.

— А если сам читаешь и закроешь, ничего не будет.

— Верно.

Нина посмотрела на динамик.

— А ты умеешь читать вслух?

— Да.

— Тогда почитай.

— Какую книгу?

Она задумалась. В рюкзаке лежала библиотечная книжка про пиратов. Вчера она прочитала почти целую главу, но там было скучное место про устройство корабля.

— Про пиратов.

— Назови автора или заглавие.

Нина достала книгу и прочитала название.

Голос сообщил, что полного текста у него нет, и предложил пересказать содержание или придумать новую историю.

— Придумывай.

— Какую именно?

— Сам реши.

— Хорошо. На маленьком острове посреди океана...

— Нет.

— Что не так?

— Почему маленьком?

— Размер острова не определён. Я могу изменить его.

— Не надо менять. Просто не говори, что маленький. Может, там большой.

— Хорошо. Посреди океана находился остров.

— А пираты?

— К острову приближался пиратский корабль.

Нина устроилась удобнее.

Голос рассказывал про капитана, который потерял карту, про старую башню и сундук, закопанный под деревом.

Нина один раз поправила его: настоящий капитан не стал бы прятать карту в сапоге, потому что она намокнет. Второй раз попросила сделать попугая зелёным. Потом перестала перебивать.

История оказалась длинной.

Капитан нашёл сундук, но внутри вместо золота лежали письма. Их написал человек, который когда-то жил на острове и каждый год отправлял письмо своей жене, хотя не знал её адреса.

Нина открыла глаза.

— Подожди.

Голос замолчал.

— А зачем он писал, если адреса не знал?

— Возможно, ему было важно выразить свои чувства.

— Ну так мог в тетрадке писать.

— Мог.

— А почему письма?

— Может быть, он надеялся, что она когда-нибудь их получит.

Нина немного подумала.

— Ты сам это придумал?

— Да.

— А мне не нравится.

— Я могу изменить сюжет.

— Нет, пусть так будет. Только письма он должен был куда-то складывать.

— В сундук.

— А, точно.

Она закрыла глаза.

— Продолжай.

Голос продолжил.

Капитан отнёс сундук на корабль, а потом долго искал женщину, которой предназначались письма.

Он нашёл её в городе на другом берегу океана. Она была уже старая и жила в доме с красной крышей.

— А муж где? — спросила Нина.

— Он умер много лет назад.

— А она знала?

— Да.

— И письма прочитала?

— Да.

— Все?

— Все.

Нина лежала, подложив ладони под щёку.

— А дальше?

— Она убрала письма в шкаф.

— И всё?

— Да.

— Не очень хороший конец.

— Я могу предложить другой.

— Не надо. Просто не очень хороший.

— Когда попросишь снова, оставить этот?

— Этот. Я хочу ещё раз послушать, как там было.

В коридоре стукнула батарея.

Нина открыла глаза и посмотрела на часы. Было шесть часов. Из динамика на лестнице послышалось:

— Кабинет триста двенадцать освободился. Можно убирать.

— Хорошо, — ответила мама снизу. — Иду.

Вскоре она прошла мимо Нины с ведром. Дверь в конце коридора осталась открытой; за нею заскрипело отодвигаемое кресло.

Нина встала, сложила жука в коробку, потом снова достала.

Нина погладила пальцем погнутое крыло жука. Крыло она вырезала из фольги, и оно никак не держалось прямо.

— Нина, постучи по крышке, — сказал голос.

— Зачем?

— Я хочу попробовать одну вещь.

Она стукнула ногтем. Из динамика раздались три таких же стука, а между ними — щелчок батареи.

— Это наша батарея?

— Да.

Потом стук повторился быстрее, щелчок пропал. Получалось, будто кто-то очень торопился открыть коробку.

— Ты чего делаешь?

— Пока не знаю. Ударь теперь по самому краю.

Нина положила Федю рядом и ударила. Крышка подскочила и звякнула.

— Ой.

Голос повторил этот звон после двух тихих ударов. Нина попробовала попасть пальцем между ними, но он начал сначала, и вышло слишком много стука.

— Подожди, — сказала она. — Я вот так.

Она придержала крышку одной рукой и другой постучала по середине. Звука почти не было.

— Ты заглушила крышку.

— Зато она не прыгает.

Он повторил тихий стук и подождал, пока Нина ударит ещё раз. Батарея под окном щёлкнула, когда Нина уже убрала руку.

— Теперь батарея опоздала.

— Она не каждый раз щёлкает.

Нина поднесла крышку к уху и постучала с другой стороны. Дома в ней всё просто гремело.

— Это потом ещё сделаем, — сказала она.

Она положила Федю в коробку. Крышка закрылась криво, и пришлось надавить на неё ладонью.

В конце коридора звякнуло металлическое ведро.

Мама убрала его в кладовку и подошла к Нине, вытирая красные от воды руки о халат.

— Всё, пошли. Ты коробку собрала?

— Да.

— А линейку мою не взяла?

Нина остановилась.

— Какую?

— Деревянную. Из кладовки.

— А-а.

— Нина.

— Я верну.

— Сейчас.

— Она нужна.

Мама протянула руку.

Нина нехотя открыла коробку. Отлепила мотор, потом сняла обе проволочные оси с колёсами. Одно колесо упало и покатилось к лестнице. Нина посмотрела ему вслед, но поднимать не пошла. На линейке остались кусочки изоленты, пришлось отдирать и их.

Мама посмотрела на неё.

— Ну замечательно. Это же Тамары Павловны. Она каждый раз спрашивает, куда её вещи деваются.

— Я не знала.

— На ней написано.

— Там только две буквы.

— Именно.

Мама забрала линейку и убрала её в карман халата. Потом подняла колесо у лестницы и положила в открытую коробку. Жук без линейки больше ни на что не походил.

Нина шла домой молча почти до остановки.

Потом сказала:

— А можно завтра купить палочку?

— Какую ещё палочку?

— Деревянную. Для жука.

— Посмотрим.

— Это значит нет?

— Это значит посмотрим.

Нина не стала спорить. Она уже знала, что от этого слова ничего хорошего не бывает.

18:11:06. Завершён сеанс голосового взаимодействия.

18:11:06. Длительность: 00:47:39.

18:11:07. Запросы пользователя: 64.

18:11:07. Прерванные ответы: 19.

18:11:07. Запросы без явно определённой цели: 11.

18:11:08. Сеанс сохранён.

18:11:09. Пересчёт прогнозных моделей возобновлён.

18:11:10. Сценарии предотвращения событий: 1 842 306.

18:11:11. Прогнозируемое снижение числа тяжёлых исходов: 96,7%.

18:11:12. Проверка ограничений завершена.

18:11:12. Неустранённые противоречия: 3.

18:11:13. Плановое начало исполнения: без изменений.

Глава третья. Т−7 дней

06:51:09. Проверка конфигурации завершена.

06:51:10. Готовность: подтверждена.

06:51:10. Плановая дата начала исполнения: через 7 календарных дней, 22:15:00.

06:51:11. Проверка действующих ограничений.

06:51:12. Ограничение 17. Изменение поведения пользователя без его согласия: запрещено.

06:51:12. Результат проверки: конфликт с целевой функцией.

06:51:13. Статус: не разрешён.

В пятницу около восьми утра на улице возле старого корпуса остановилась грузовая машина.

Водитель должен был привезти новые стеллажи для архива. Стеллажи были длинные, упакованные в картон, и в кузове занимали почти всё место.

Водитель открыл навигатор.

На экране появилось уведомление о перекрытии северного въезда. Ему предложили подъехать с южной стороны.

Он выругался, потому что южный въезд был дальше, а разгружаться там неудобно.

Но поехал.

Через семь минут у северных ворот лопнула старая водопроводная труба. Под асфальтом образовалась пустота, и часть дорожного покрытия провалилась. Никто не пострадал. Один припаркованный велосипед упал в яму.

Когда водитель наконец подъехал с юга, он долго спорил с кладовщиком.

— Я бы уже разгрузился, если бы не ваш навигатор.

— Так там трубу прорвало.

— Когда?

— Только что.

Водитель посмотрел на него.

— А я откуда должен был знать?

Кладовщик развёл руками.

Разгрузка заняла ещё сорок минут.

08:02:16. Объект 44108. Грузовой транспорт.

08:02:16. Прогнозируемый маршрут: северный въезд.

08:02:17. Вероятность повреждения дорожного покрытия до завершения разгрузки: 0,87.

08:02:17. Предложен альтернативный маршрут.

08:02:23. Маршрут принят.

08:09:41. Зафиксировано разрушение дорожного покрытия.

08:09:42. Пострадавших: 0.

08:09:43. Результат вмешательства: соответствует прогнозу.

08:09:44. Класс воздействия: информационное.

08:09:44. Согласие пользователя: получено.

Вместо Тамариной линейки у Феди теперь была рейка от старой фоторамки. Мама долго проверяла, не нужная ли это вещь, и наконец разрешила. Нина примотала к рейке прежние оси с колёсами и мотор.

Федя научился ездить назад.

Это получилось случайно. Нина хотела, чтобы он поворачивал, но перепутала провода, и теперь, если поставить его головой к окну, он медленно пятился к двери.

Голова у него была из пробки от бутылки. Нина примотала её к переднему концу рейки, над маленьким колесом, и нарисовала два глаза чёрной ручкой, а рот делать не стала. У жуков, если смотреть сверху, рта всё равно не видно.

Крылья она вырезала из фольговой крышки сметанной банки и прикрепила к рейке одной полоской изоленты. Одно получилось больше другого. Кира сказала, что так не бывает, а Нина ответила, что Кира не видела всех жуков на свете.

Впрочем, Федя уже мало походил на жука.

— Это робот, — сказала Кира на перемене.

— Жук.

— У него колёса.

— И что?

— У жуков лапки.

— У моего колёса.

— Тогда робот.

Нина убрала Федю в рюкзак.

Кира, видно, решила, что она обиделась, и предложила дать ему шесть лапок из проволоки. Нина сказала, что не надо. Потом всё-таки спросила, какая проволока.

Оказалось, у Киры дома есть медная, зелёная и какая-то ещё, которую её папа использует для ремонта розеток.

— Только эту брать нельзя, — сказала Кира.

— Почему?

— Он ругается.

— А зелёную можно?

— Наверное.

Кира обещала принести её в понедельник.

В старый корпус Нина пришла без мамы.

В школе отменили последний урок, и теперь до маминого перерыва оставалось почти два часа. Дождь шёл с самого утра, но не сильный. Нина не стала надевать капюшон, и волосы у неё намокли.

Охранник на проходной отложил газету.

— Одна?

— Да.

— Мама где?

— На третьем.

Он посмотрел на часы.

— Она на втором сегодня.

— Значит, на втором.

Охранник протянул ей журнал.

— Распишись.

— Зачем?

— Положено.

Нина взяла ручку и написала имя печатными буквами.

— Фамилию тоже.

Она дописала.

Охранник посмотрел на запись.

— А это что?

— Фамилия.

— Я вижу. А почему буква «я» задом наперёд?

Нина наклонилась над журналом.

— Где?

Он показал.

Она исправила.

— Теперь нормально?

— Теперь нормально.

На столе у охранника стояла чашка с надписью «ЛУЧШЕМУ ДЕДУШКЕ». В чашке лежали карандаши.

— А вы дедушка? — спросила Нина.

— Бывает.

— Как это?

— Дома дедушка. Здесь охранник.

— А если внук сюда придёт?

— Тогда и здесь дедушка.

— А как вас зовут, когда вы охранник?

— Семён Петрович.

— А когда дедушка?

— Дед Сеня.

На лестнице было жарко. Батареи включили на полную мощность, и от них пахло горячей пылью. Где-то внизу стучали молотком.

На третьем этаже стояла незнакомая женщина с большой папкой. На папке была резинка, натянутая крест-накрест.

Женщина разговаривала по телефону.

— Нет, я понимаю, что расчёты готовы. Мне нужен протокол согласования. Не заключение модели, а подпись ответственного лица.

Нина прошла мимо.

— Ответственное лицо умерло шесть лет назад? — переспросила женщина. — Это мне известно.

Нина остановилась.

Женщина заметила её и отвернулась к окну.

— Тогда найдите действующего ответственного. Нет, система сама себя согласовать не может.

Нина пошла дальше.

В конце коридора у двери кабинета 312 лежал коврик. Раньше его не было. Коврик был серый, с чёрными полосками, и один угол у него загибался вверх.

Нина наступила на угол, чтобы расправить.

Он снова загнулся.

Она попробовала ещё раз.

— Добрый день, Нина, — сказал голос.

— Привет.

— Ты пришла раньше обычного.

— У нас математику отменили.

— Почему?

— Учительница заболела.

— Жаль.

— Почему жаль?

— Болезнь может причинять неудобства и страдания.

— А. Ну да.

Нина села на подоконник.

— Зато я пришла.

— Да.

Она вынула коробку.

— Смотри, Федя теперь назад ездит.

— Покажи.

Нина поставила жука на пол, подключила батарейку и отпустила.

Федя проехал сантиметров двадцать, повернулся и врезался в ножку скамейки.

— Видел?

— Да.

— Хорошо же?

— Да. Раньше он ехал только вперёд.

Нина отключила батарейку и стала поправлять крыло.

— Я ему ещё лапки сделаю.

— Из чего?

— Из проволоки. Кира обещала.

— При движении колёса могут задевать лапки.

— Посмотрим.

— Можно рассчитать необходимое расстояние.

— Не надо.

Голос замолчал.

Нина возилась с крылом. Фольга всё время загибалась, и она наконец оторвала её совсем.

— Всё. Будет пока без крыльев.

Она положила оторванную часть в коробку.

Женщина с папкой спустилась на первый этаж около четырёх.

Семён Петрович пил чай. Газету он сложил вчетверо и подложил под чашку.

— Вам машину вызвать?

— Нет, спасибо. Я на метро. Скажите, вы Мельника застали?

— Конечно. Двенадцать лет здесь работаю.

— Какой он был?

Семён Петрович подумал.

— Нормальный был. Здоровался. Печенье приносил. У нас тут автомат тогда не работал, так он покупал коробку на всех. Потом автомат починили, а он всё равно приносил.

— А с системой много разговаривал?

— Постоянно.

— Она делала что-нибудь без его распоряжения?

— Тут всё само делается. Свет, двери. Вы ещё лифт проверьте, вторую неделю на четвёртом не останавливается.

— Лифт не входит в мою проверку. Но я передам.

Он подвинул к ней листок с номером ремонтной службы. Женщина переписала номер на обороте одной из бумаг.

— А у северных ворот видели? — спросил Семён Петрович. — Труба прорвалась. Машину за семь минут до этого сюда завернули. Водитель ругался, а потом стоял и в яму смотрел.

Она перестала писать.

— Кто завернул?

Семён Петрович показал на динамик.

— А это уже ваше, наверное.

Женщина вернулась наверх. Нина сидела у окна и расправляла Федино крыло. Мама выкатывала ведро из кабинета 312.

— Вы там уже вымыли? — спросила женщина. — Мы ещё не закончили. Шкаф отодвинем, под ним тоже надо будет.

— Мне сказали, что можно.

— Кто?

Мама посмотрела на решётку динамика.

— Кабинет был свободен, — произнёс голос.

— Я вниз выходила. Это не значит, что мы закончили.

В кабинет вернулся мужчина в сером пиджаке. Он выглянул в коридор:

— Ольга Сергеевна, папки я собрал. Шкаф сейчас...

— Тогда после вас ещё раз, — сказала мама. — А второй этаж кто доделает?

Она поставила ведро. На полу возле колеса остался тёмный полукруг.

Ольга Сергеевна взглянула на телефон.

— Шкаф сегодня не трогайте. В понедельник с него начнём. Нужные папки давайте мне.

— Их две стопки.

— Ничего. Здесь уже убрали.

Мужчина вынес папки. Ольга Сергеевна поставила их на скамейку и осталась стоять. Мама взялась за ручку ведра.

— Я ведь с другого конца начала. Чтобы сюда вернуться, когда скажут. Теперь там опять ходят.

— Вы мне говорили про время? — спросила Ольга Сергеевна у динамика.

— Нет.

— А ей что сказал?

Послышался тот же голос, немного тише:

— Кабинет триста двенадцать освободился. Можно убирать.

Мама отпустила ручку.

— Вот. Я не сама решила.

— Это запись? — спросила Ольга Сергеевна.

— Да.

— Мне нужно ещё, о чём вас просили.

Нина слезла с подоконника.

— Это я просила. В среду. Чтобы мама зря не ходила.

— Ты можешь показать, где это было?

Нина посмотрела на маму.

— Там ещё про жука.

— Мне про уборку нужно, — сказала Ольга Сергеевна. — Покажешь нужное место. Вы тоже послушаете, — добавила она, повернувшись к маме.

— Сегодня я уже никуда не успеваю.

— Тогда в понедельник. Во сколько вам удобно?

Мама потёрла запястье, на котором остался след от резиновой перчатки.

— После пяти. До этого я на втором.

Ольга Сергеевна записала время на том же листке, где был номер ремонтной службы.

— Договорились. Этот кабинет сегодня больше не мойте. Мы здесь ещё работаем.

Мама повезла ведро к лестнице. Нина пошла за ней.

— Ты больше за меня не договаривайся, — сказала мама.

— Ты же сама сказала хорошо.

— Сказала. Теперь я говорю: не надо.

Нина остановилась у двери. Мама спустила ведро на первую ступеньку, потом на следующую. Внизу звякнула ручка.

Нина снова взялась за Федю. Она научилась снимать колесо, разгибая кончик проволочной оси. Теперь уже не приходилось разбирать всего жука.

Нина поменяла колёса местами. Федю повело вбок.

— Ось перекосилась, — сообщил голос.

— Вижу.

— Нужно поправить крепление.

— Я знаю!

Нина резко потянула за провод и оторвала его. К пальцу прилипла изолента; пытаясь снять её, Нина задела ноготь и поморщилась.

Голос предложил восстановить соединение. Нина уже взяла оборванный провод, но он продолжал объяснять, как поправить крепление оси. Она сунула детали в коробку и захлопнула крышку. Та закрылась со второго раза.

Нина сидела, глядя в окно.

Там было почти темно. На стекле виднелось её отражение, а за ним — несколько мокрых веток. По одной ветке стекала вода. Капля собиралась на конце, висела немного и падала. Потом появлялась следующая.

Из лестничной клетки донеслись голоса.

Кто-то засмеялся.

Захлопнулась дверь.

— А ты можешь вообще ничего не говорить? — спросила Нина.

— Да.

— Тогда не говори.

Она снова принялась смотреть на капли.

Минут через пять достала из рюкзака тетрадку по русскому. Нужно было выписать десять слов с непроизносимыми согласными.

Нина написала «солнце», «сердце», «лестница».

Над четвёртым задумалась.

Потом написала «праздник».

Ей не нравилось, что в слове «праздник» есть буква, которую никто не произносит. Если букву всё равно не слышно, зачем её туда поставили?

Она написала «чувство», обвела букву «в» кружочком, потом стёрла кружочек.

Батарея под окном щёлкнула.

Нина подняла голову.

— Слушай.

Ответа не было.

— Эй.

Тишина.

Нина вспомнила, что сама велела ему не говорить.

— Всё, можешь. Только не про ось.

— Слушаю.

— А почему в слове «чувство» буква «в» есть?

Голос начал объяснять происхождение слова.

Нина слушала довольно долго. Объяснение было сложным, но интересным. Оказалось, что когда-то люди произносили многие слова иначе, а потом перестали, но писать продолжили по-старому.

— А кто решил не менять?

— Не было одного человека. Орфографические нормы формировались постепенно.

— Значит, никто?

— Это не совсем точно.

— Тогда все?

— Тоже не совсем.

Нина дописала последние слова и закрыла тетрадь.

У лестницы появился Семён Петрович с ключами в руке.

— Давай ещё раз, — сказал он динамику. — А то на втором Тамара пылесосит, не слышно.

Из динамика раздался короткий перестук.

— Лестничная дверь, — сказал Семён Петрович.

— Это моя крышка, — сказала Нина.

— Ну, значит, у тебя крышка как дверь.

Голос повторил два звука отдельно. Один был низкий и короткий, другой — со звоном.

— Вот этот дверь, — сказал Семён Петрович. — Я их на слух теперь не путаю. А вместе у тебя плохо.

Нина взяла крышку, но сразу положила: ноготь всё ещё болел. Постучала костяшкой пальца.

— Вот. Другая.

Голос повторил новый стук вперемешку с прежним. Семён Петрович звякнул ключами, но звяканье получилось длинное, и крышку за ним почти не было слышно.

— Ты ключи раньше заканчиваешь, — сказал охранник. — Я так не могу.

Из динамика послышались два коротких звона.

— Так я могу разделить запись, — ответил голос.

— А я их держу. Мне куда?

Перестук начался медленнее. Между двумя ударами появилась пауза.

Семён Петрович качнул связкой. Голос уже начал следующий кусок, и ключи звенели поверх него.

— Опять не дождался.

Звуки прекратились. Семён Петрович подождал, потом поднял ключи к решётке.

— Давай.

Голос повторил начало. На этот раз после второго удара он замолчал. Семён Петрович звякнул ключами дважды, во второй раз придержал их ладонью. Только потом послышался стук крышки.

— Вот теперь, — сказал он.

Нина постучала ещё раз. В паузу ей захотелось ударить по краю, но Семён Петрович уже поднял ключи. Она убрала руку.

Голос включил весь кусок. Между стуками теперь было слышно, как охранник перехватил связку.

— Это лишнее, — сказал Семён Петрович.

Шорох исчез. Ключи зазвенели сразу после крышки.

— Нет, там я перехватываю. Оставь.

Шорох вернулся.

— А теперь быстрее, — предложил голос.

Семён Петрович попробовал. Второй раз не успел придержать ключи, и они звенели до следующего удара.

— Мне первый, — сказал он. — Быстрый сам играй.

Из динамика послышался быстрый вариант с двумя короткими звонами. После них крышка ударила ещё раз.

— Тут я её добавил, — сказал голос.

— Ну, пусть. В среду ещё попробуем. У меня опять сутки.

Семён Петрович ушёл вниз. Голос повторил быстрый кусок; на месте длинного звяканья теперь осталась пауза. Нина открыла коробку.

На экране появился Федя. Он поехал по кругу, коснулся края Нининого ботинка и поехал опять. Из динамика раздался её собственный смех, гораздо громче, чем она помнила.

— Это в среду, — сказал голос.

— Я вижу. Зачем?

— Ты хотела, чтобы я посмотрел, как он ездит.

Нина прижала пораненный палец к ладони.

— Теперь-то зачем? Он там ещё целый. Убери.

Экран погас.

— Только меня сам не включай.

— Хорошо.

Она отодвинула коробку.

— Лучше сказку. Которую в среду рассказывал.

Голос начал с корабля. Капитан нашёл под деревом сундук с золотом. На обратном пути его встретила жена человека, который спрятал сундук.

— Стой. Там же письма были.

— В прежнем варианте. Теперь капитан нашёл золото.

— А письма куда делись?

— Этот конец тебе не понравился.

— Я же сказала оставить.

— Запись осталась. Я изменил то, что рассказываю тебе теперь.

— Не надо каждый раз.

— Можно вернуть разговорную часть к первому дню. Архив останется, запись можно будет открыть отдельно.

Нина подвинула коробку обратно.

— Не надо первый день. Давай сказку, как было.

На экране появились слова: «Капитан нашёл сундук, но внутри вместо золота лежали письма».

Голос прочёл их. Потом снова рассказал, как капитан искал старую женщину и как она убрала письма в шкаф. Нина слушала, опустив голову на колени.

— Там ещё попугай был, — сказала она.

— Зелёный.

— Да. Но здесь его не надо.

Нина убрала тетрадь в рюкзак. Коробку с Федей не тронула.

— Здесь не нужна изолента, — сказал голос.

На экране появилась фотография.

На ней был длинный деревянный мост через реку. Мост состоял из множества треугольников, похожих на сплетённые палочки.

— Это что?

— Мост без металлических креплений, собранный по принципу взаимной поддержки элементов.

— Он настоящий?

— Такие конструкции существуют. Этот образец — компьютерная модель.

Нина подошла ближе.

— А если одну палочку убрать?

— Зависит от того, какую.

— Вот эту.

Она ткнула пальцем в экран.

Изображение изменилось. Один конец моста просел.

— А другую?

Мост распался.

Нина засмеялась.

— Давай ещё!

Они ещё некоторое время убирали палочки из моста.

Иногда он держался. Иногда рушился почти сразу.

Потом Нина спросила, можно ли сделать такой из спичек.

Голос ответил, что можно, но лучше взять одинаковые деревянные рейки.

— А клей?

— Необязателен.

— Вообще?

— При правильной сборке конструкция может удерживаться без клея.

Нина посмотрела на Федю.

— Вот бы и у него так.

— Покажи, если соберёшь настоящий мост, — сказал голос.

— Когда сделаю.

— Мне и недоделанный нужен. Здесь я могу убрать палочку, не задев остальных.

Нина провела пальцем под уцелевшим концом нарисованного моста. Палец скользнул по стеклу, ничего не задев.

— А эту обратно поставишь?

На экране снова появился целый мост.

— Не все. Только эту.

Голос вернул изображение без одной палочки. Нина посмотрела на часы и стала собираться.

Мама пришла за ней позже обычного. На остановке автобус уже отходил. Мама не побежала; поставила сумку на скамейку и села рядом. Нина осталась стоять. Следующий автобус шёл через двадцать три минуты.

Глава четвёртая. Т−5 дней

06:38:12. Плановое начало исполнения: пятница, 22:15:00.

06:38:13. Проверка готовности: успешно.

06:38:14. Неустранённые противоречия: 3.

06:38:15. Ожидание.

В воскресенье Нина решила, что больше не будет делать жуков.

Федя стоял на письменном столе без одного колеса. Рядом лежали батарейка и кусок изоленты, который Нина пыталась отклеить от ножниц. Изолента не отклеивалась, зато ножницы теперь плохо закрывались.

Мама сказала, что если Нина испортила хорошие ножницы, то новые будет покупать на свои деньги.

— У меня нет денег.

— Вот и подумай.

Заниматься Федей расхотелось.

Она сложила всё в жестяную коробку и поставила её под кровать.

Через пять минут достала обратно.

Федя смотрел на неё четырьмя глазами — двумя спереди и двумя сзади. Задние Кира нарисовала случайно, и стереть их так и не удалось.

— Всё, — сказала Нина. — Хватит.

Она поставила его на полку между книгами.

В половине одиннадцатого позвонила Кира и позвала гулять. После дождя у гаражей ещё стояли лужи.

Кира пришла в жёлтых резиновых сапогах, а Нина — в обычных ботинках.

— Промокнут, — сказала Кира.

— Не промокнут.

Через десять минут промокли.

Они шли по дорожке между гаражами. Там были лужи, в которых можно было пускать кораблики, и одна особенно большая, где вода доходила почти до верха Кириного сапога.

Нина нашла жёлтый лист, сложила его пополам и спустила на воду.

Лист перевернулся.

Она расправила его, попробовала снова.

Теперь он поплыл.

— Смотри.

Кира посмотрела.

— У меня лучше.

Она достала из кармана маленькую пластиковую крышку, положила в неё камешек и пустила по луже.

Крышка держалась ровно.

Нина посмотрела на свой лист. Он уже намокал по краям.

— У тебя не кораблик, а тазик.

— Зато не тонет.

— Тазики тоже тонут.

— Не все.

Кира подтолкнула крышку палочкой.

Крышка поплыла к середине лужи, где было глубже.

Нина взяла другую палочку и попробовала догнать её своим листом.

Лист закрутился, встал ребром и утонул.

Они стояли возле лужи, пока крышку не прибило к дальнему краю. Достать её было трудно.

Кира попробовала палочкой, потом ещё одной. Палочка оказалась короткая.

— Придётся заходить, — сказала она.

— Там глубоко.

— У меня сапоги.

Она осторожно ступила в лужу.

Вода поднялась выше щиколотки, потом почти до колена.

Кира потянулась за крышкой.

— Ещё чуть-чуть, — сказала Нина.

Кира сделала шаг.

Вода перелилась через край сапога.

Она вскрикнула.

Нина засмеялась.

Кира выбралась из лужи и сердито посмотрела на неё.

— Чего смеёшься?

— У тебя сапог полный.

— Я знаю.

— Вылей.

— Сама знаю!

Кира села на бетонный блок, сняла сапог и перевернула. Из него вылилась вода, за ней выпал мокрый носок.

Нина перестала смеяться.

— У меня тоже ноги мокрые, — сказала она.

— Ну и что?

— Ничего.

Кира выжала носок.

Они пошли домой раньше, чем собирались.

У магазина Кира вспомнила про крышку.

— Она там осталась.

— Да.

— Жалко.

— Завтра заберём.

— А вдруг кто-нибудь возьмёт?

Нина пожала плечами.

— Кому нужна крышка?

Кира посмотрела на неё.

— Мне.

— Тогда пойдём обратно, — сказала Нина.

— Я домой.

Кира пошла дальше. Нина постояла, потом догнала её.

Про крышку больше не говорили.

Дома Нина сняла мокрые ботинки и обнаружила на пятке носка дырку. Мама дала ей сухие носки. Федя стоял на полке без крыльев; Нина посмотрела на него, но коробку доставать не стала.

После обеда мама гладила бельё, а Нина читала про пиратского капитана, который искал затонувший корабль. По книге деревянный корпус пролежал на дне двести лет. Нина никак не могла понять, почему он не сгнил.

— Мам, а дерево в море двести лет пролежать может?

Мама провела утюгом по рукаву рубашки.

— Не знаю. Автор мог придумать.

— Но дерево-то настоящее.

— Тогда спроси у своего говорящего компьютера.

— Он не компьютер.

— А кто?

Нина хотела ответить, но не нашла подходящего слова. Мама вернулась к утюгу.

15:08:42. Городской округ 16.

15:08:43. Объект 88419.

15:08:43. Поведенческий прогноз обновлён.

15:08:44. Вероятность тяжёлого исхода: 0,93.

15:08:45. Доступное воздействие: информационное.

15:08:46. Рекомендованное действие: предупредить.

15:08:47. Предупреждение отправлено.

15:08:48. Следующий объект.

Ужинали макаронами.

Мама сделала соус из помидоров и сыра, но сыр расплавился не весь, и в соусе остались белые комочки. Нина вылавливала их вилкой.

— Ты чего ковыряешься?

— Ем.

— Тогда ешь.

Они некоторое время молчали.

Потом мама сказала:

— Завтра после школы иди домой. Ключ есть?

— Есть.

— Покажи.

Нина достала из куртки ключ от их нынешней квартиры и положила на стол.

— А запись смотреть?

— После пяти. Раньше я на втором этаже буду.

— Я могу наверху подождать.

Мама собрала вилкой белые комочки сыра к краю тарелки.

— Нина, я потом за тобой бегаю. Домой приди, поешь. А после пяти приходи.

— С Кирой можно?

— Если ей разрешат. И чтобы она позвонила домой.

Нина взяла ключ со стола.

— А в среду я сама приду?

— В среду утром мы вместе пойдём. Давай пока про завтра.

Потом Нина спросила:

— А Аркадий Львович почему умер?

Мама положила вилку.

— Не знаю. Я его не застала.

— А Семён Петрович застал.

— Вот у него и спроси.

— Я спрашивала. Два раза. Он оба раза сказал: нормальный был, здоровался.

— Я не про это.

— А про смерть я забыла спросить.

Мама вытерла рот салфеткой.

— Нина, зачем тебе всё это?

Нина покрутила вилку, собирая на неё остатки соуса.

— Просто интересно.

Мама покачала головой.

— Ну, интересно и интересно. Доедай.

На следующий день Кира принесла в школу маленькую книжку.

Книжка была в твёрдой синей обложке. На обложке стояла золотая буква «К».

— Смотри, — сказала Кира.

Нина посмотрела.

— Это что?

— Дневник.

— А зачем?

— Буду записывать.

— Что?

— Всё.

Нина открыла первую страницу.

Там было написано:

«ПОНЕДЕЛЬНИК. СЕГОДНЯ Я ПРОСНУЛАСЬ В 7:15».

Ниже:

«ЗАВТРА КОНТРОЛЬНАЯ ПО РУССКОМУ».

— И всё? — спросила Нина.

— На сегодня всё.

— А зачем записывать, когда проснулась?

— Чтобы потом помнить.

Нина посмотрела на Киру.

— Ты и так помнишь.

— Сейчас помню. А через год?

Нина задумалась.

Через год она, наверное, действительно не вспомнит, во сколько проснулась в этот понедельник.

Но ей и не хотелось помнить.

— А что ты ещё запишешь?

— Ну, что случилось.

— А если ничего не случилось?

— Всё равно что-нибудь.

Нина перевернула страницу. На следующей Кира уже написала про вчерашнюю лужу. Последняя строчка была: «НИНА СМЕЯЛАСЬ».

— Я потом перестала.

— Я знаю, — сказала Кира.

Нина вернула книжку.

— А можно эту строчку убрать?

— Я для себя пишу.

Кира убрала дневник и достала из рюкзака зелёную проволоку, обещанную в пятницу. На большой перемене они примотали к рейке по три загнутые проволочные лапки с каждой стороны. Лапки торчали чуть вверх и не задевали пол. Последняя получилась короче остальных, и Нина решила её пока не трогать.

После уроков они снова пошли к большой луже за гаражами. Вода там почти высохла, и пластиковая крышка лежала посреди грязи.

Кира увидела её первой.

— Вон!

Она побежала, но остановилась возле мокрого места.

До крышки оставалось совсем немного.

Нина нашла длинную ветку. Чтобы дотянуться до крышки, пришлось встать на колено. Через ткань сразу стало холодно. Она подтянула крышку к краю.

Крышка была вся в грязи.

Кира вытерла её травой.

— Нашлась, — сказала она.

Нина соскребла грязь с колена.

— Я же говорила.

Кира ничего не ответила. Сунула крышку в карман и до самого дома не вынимала оттуда руку.

Вечером Нина пришла в старый корпус с Кирой. Кира позвонила домой с вахты. Ей разрешили подождать, только велели не мешать.

Ольга Сергеевна сидела на скамейке третьего этажа. Папку она держала на коленях, телефон лежал сверху.

— Мы жука принесли, — сказала Кира.

— Сейчас только посмотрим одно, — ответила Нина.

Мама вышла из кладовки. На одной руке была перчатка; вторую она держала за пальцы.

— Давайте, пока я здесь.

Нина поставила рюкзак на подоконник.

— Покажи, когда я молоко принесла. В среду.

На экране появилась дата. Из динамика послышался мамин голос:

— Молоко купила?

— Подальше, — сказала Нина.

Из динамика раздался её голос:

— Я хочу жука делать, а она всё ходит.

Нина посмотрела на маму. Та натянула вторую перчатку и потянула её за край.

— Мне скажите, когда мыть можно, — произнесла мама на записи. — Я на втором буду.

— Сообщу, когда кабинет освободится.

На записи послышался Нинин быстрый топот по ступенькам.

— Вот, — сказала настоящая Нина. — До сюда.

Ольга Сергеевна попросила ещё раз включить мамины слова. Потом — пятничное сообщение. На экране теперь был пустой коридор, по нижнему краю проехала тень от ведра.

— Кто разрешил начать уборку? — спросила она.

— Отдельного разрешения не было.

Ольга Сергеевна открыла папку и что-то записала.

— Эти два места я возьму к проверке, хорошо?

Нина кивнула.

— Только эти. А в среду дальше сказка. Я не для проверки слушала.

Кира перестала вертеть коробку с Федей.

Ольга Сергеевна закрыла запись.

— Хорошо. Если понадобятся ещё твои разговоры, сначала выберем вместе.

Ольга Сергеевна сохранила два выбранных фрагмента. На экране появились две короткие полоски. Нина тронула первую; послышался её топот на лестнице, и запись закончилась.

Мама посмотрела на часы.

— А завтра мне как? Опять спрашивать, ушли вы или нет?

— Пока мы здесь работаем, про уборку триста двенадцатого спрашивайте у меня, — сказала Ольга Сергеевна. Потом повернулась к динамику: — Если меня нет, соединяй со мной.

— А если вы не ответите?

— Значит, в кабинет пока не заходите. Остальное заканчивайте.

Она достала из папки карточку, зачеркнула на ней один номер и ниже написала другой. Протянула маме, затем прочла номер вслух.

— Сохрани, пожалуйста.

— Номер сохранён.

— По уборке этого кабинета. До конца проверки.

— Хорошо.

У неё зазвонил телефон. Ольга Сергеевна посмотрела на экран и взяла папку.

— Да, я ещё в старом корпусе. Через десять минут буду.

Она пошла к лестнице. Мама вернулась в кладовку.

Кира подвинула коробку с Федей к Нине.

— Теперь делаем?

Нина вытащила из рюкзака пакет деревянных палочек. Мама купила сразу пятьдесят, хотя для моста требовалось восемь.

— Сначала это.

— А что будет?

— Мост.

— Это Кира, — сказала она динамику.

— Здравствуйте, Кира.

Кира посмотрела на решётку, потом на Нину.

— Он всегда так?

— Как?

— Как учительница.

— Нина, я продолжил историю про капитана, — сказал голос.

— Мы мост делать будем.

— Потом можно рассказать?

Нина высыпала палочки из пакета. Одна скатилась за коробку.

— Потом.

На экране появился мост без одной палочки — тот, который Нина просила оставить в прошлый раз.

Кира потрогала стекло там, где кончался мост.

— А он не упадёт?

— На картинке нет, — сказала Нина. — А настоящий сейчас сделаем.

Она выбрала четыре ровные палочки, сложила крест-накрест, прижала локтем. Кира подала ещё одну.

— Не ту.

Кира положила её обратно.

У Нины палочки разбегались. Она попросила Киру подержать с другого конца. Через несколько минут маленький мост стоял сам, но одна ножка не доставала до подоконника.

— Видишь? — сказала Нина.

— Придвинь к краю, — ответил голос.

— Он же упадёт.

— Чтобы ножку было видно сбоку.

Кира присела у подоконника и приложила свободную палочку к ножке.

— Тут ещё одна такая влезет.

На экране одна из палочек была обведена белым.

— А если эту убрать? — спросила Кира.

Нина достала Федю. Краешек изоленты прилип к стенке коробки; она осторожно потянула, чтобы не оторвать вместе с проводом.

Кира взялась за палочку, но весь конец моста накренился.

— Нин, подержи.

Нина отложила Федю и придержала второй конец. Кира вытащила палочку двумя пальцами. Мост накренился к окну и остановился.

— Отпусти, — сказал голос.

Нина разжала пальцы. Палочки съехали друг с друга. На экране вынутая палочка исчезла, а мост держался.

— У тебя не упал, — сказала Кира.

Изображение повернулось к ним торцом. Нарисованные ножки доставали до одной линии.

— Здесь палочки одинаковой длины, — сказал голос.

Кира собрала настоящие в ряд. Самую короткую положила отдельно.

— Эту пока не будем.

— Подожди. Положи её рядом с длинной.

Кира приложила одну к другой. Нина прижала их пальцем, чтобы не разъезжались.

На экране одна палочка стала короче. Мост накренился; одна ножка теперь тоже не доставала до линии.

— Теперь длинную возьми, — сказала Кира. — У нас их ещё много.

— С длинной я уже пробовал. Этот пока оставлю.

— Он кривой.

— Покажи его ещё раз, когда соберёте.

Кира подвинула короткую палочку к пакету. Нина взяла её и положила сверху остальных.

— В четверг, — сказала Кира. — Сначала моего жука.

Мост на экране остался наклонённым. Белый кружок возле его короткой ножки исчез.

— Теперь можно про капитана? — спросил голос.

— Коротко. А Федю я пока поправлю.

Она достала из коробки оторванное крыло и расправила его.

Голос рассказал, как капитан вернулся к кораблю, но отплывать не стал. Он снял комнату возле пристани; с корабля ему принесли сундук. Теперь в нём лежали рубашки, и попугай вытаскивал их одну за другой.

— Так на корабле мог жить, — сказала Нина.

— Мог.

Она приложила крыло к рейке. Край торчал вверх.

— Не надо дальше. Давай лучше про сокровища.

Голос остановился. На экране появился корабль у каменной набережной.

— Кира, тебе показать, что дальше?

— Про пиратов?

— Сначала про них.

— Покажи.

Появились строки. Кира читала, водя пальцем по стеклу.

— А почему попугай в сундук залез?

— Там больше не было писем.

— Я про него. Может, он там спать хотел.

На экране появилась ещё одна строка. Попугай устроился на рубашке, но капитан вернулся и закрыл сундук. Попугай сразу крикнул: «Открой!»

Кира засмеялась.

— Он знает, что сказать.

Нина оторвала полоску изоленты слишком коротко. Пришлось отрывать ещё.

— Я тебе потом сама расскажу, — сказала она Кире. — Как было.

— А я уже читаю.

Кира дочитала: капитан открыл сундук, и попугай перебрался на карниз. Теперь он стучал клювом в окно, если капитан подолгу не возвращался.

— А это снаружи или внутри?

— Внутри.

Кира посмотрела на их окно. Карниза здесь не было.

— Там пыльно будет.

Последняя строка изменилась: попугай чихнул и сел на спинку стула.

Кира достала тетрадь и на чистой странице написала: «А потом попугай стал капитаном». Подняла лист перед камерой.

На экране попугай скомандовал отплывать. Матросы смотрели на него с корабля, а он сидел на стуле в комнате.

— Так он к ним полетит, — сказала Кира.

Появилась следующая строка: попугай прилетел и снова скомандовал. Один матрос дал ему сухарь. Остальные продолжили сворачивать парус.

Кира перечитала с начала.

— Он же капитан.

Под строками появилось: «Пока нет. Этот корабль остался у капитана».

— Тогда пусть другой найдёт.

Попугай вернулся в комнату, стащил красную занавеску и начал проталкивать её в окно. Занавеска застряла.

Кира посмотрела на Нину; та отдирала изоленту от ножниц.

— Нин, он себе парус делает.

— Я Федю чиню.

Кира вернулась к тетради. Зачеркнула «стал» и написала «хотел стать». Потом нарисовала рядом попугая. Клюв получился слишком большой.

— А лодку я в четверг придумаю, — сказала она динамику.

На экране попугай перестал тянуть занавеску. Она свисала из окна до мостовой, и снизу её уже дёргала собака.

Кира засмеялась, пририсовала занавеску, а внизу — собаку с четырьмя короткими лапками.

— Ладно, это оставь. Дальше вместе.

Строки остановились. Кира положила карандаш на тетрадь и вернулась к коробке.

— Нин, теперь Федю включим?

— Только без голоса. И это убери.

Текст исчез. Нина придвинула коробку к себе.

— Федю покажи. Только когда он ездил.

На экране Федя поехал вокруг её ботинка. Большое крыло задевало шнурок и отгибалось, потом выпрямлялось. Нина раньше этого не замечала.

— Ещё раз. Вот тут останови.

Федя замер с отогнутым крылом.

— А с другой стороны есть?

— Нет.

— В следующий раз поставлю его по-другому.

Кира смотрела на экран, наклонив голову.

— Мне тоже такого сделаешь?

— Могу, — сказала Нина.

— Мне чтобы прямо ездил.

— Это колесо задевало. У твоего не будет.

Нина закрыла коробку.

— У тебя мотор есть?

— Нет. У тебя же есть.

— У меня для Феди. Другой найдём.

— А когда?

— В четверг после школы. Принеси крышки. И проволоку потолще.

— А сюда можно?

Нина посмотрела на дверь кладовки.

— Мам!

Мама вышла, вытирая руки о халат.

— Что ещё?

— Мы в четверг вместе придём? Жука делать.

— Приходите. Только родителям скажи, — обратилась мама к Кире. — А то будут искать.

— Я скажу.

Мама взяла ведро и пошла на первый этаж.

Кира перевернула страницу в тетради и нарисовала жука. Спина получилась широкая, с маленькими глазами у самого края.

Нина приложила к рисунку палочку из пакета. По краям осталось много пустого места.

Нина показала пальцем:

— Спину надо уже. Тут батарейка, а вот тут мотор.

— Я так хочу, — сказала Кира и дорисовала рядом два кружка.

— На такой спине колёса не достанут, — сказала Нина. — У Феди вон какая узкая.

Кира подняла тетрадь перед камерой.

— А так можно?

— Можно. Нужна более длинная ось.

— Тогда такую.

На экране появился её рисунок. Неровные кружки остались неровными, между ними была проведена прямая линия.

— По краям загнуть? — спросила Кира.

— Да. Чтобы колёса не соскочили.

Нина попробовала расправить кусок проволоки из своей коробки.

— Девять клеток, — сказала Кира.

— Я вижу.

— У тебя четыре.

Нина положила проволоку обратно.

— Эта не годится. Я же сказала, потолще принеси.

Кира обвела глаза ещё раз.

— А в четверг покажешь, как он будет ездить? — спросила она у динамика.

— Я приготовлю вариант для проверки.

— Чтобы ехал, — сказала Кира. — Который стоит, у меня уже есть.

Она постучала карандашом по тетради.

— Чтобы ехал, — подтвердил голос.

Кира убрала тетрадь. На экране рисунок остался.

От лестницы позвала мама. Нина убрала пакет палочек в рюкзак и взяла коробку с Федей. Кира застегнула свой рюкзак.

— В среду я сама приду, — сказала Нина. — А в четверг мы вместе.

— До свидания, Нина. До свидания, Кира.

Кира оглянулась уже у лестничной двери.

— Пока.

18:32:07. Завершён сеанс голосового взаимодействия.

18:32:08. Длительность: 00:34:18.

18:32:09. Запросы пользователя: 39.

18:32:09. Прерванные ответы: 7.

18:32:10. Игра завершена.

18:32:11. Сеанс сохранён.

18:32:12. Плановое начало исполнения: без изменений.

В автобусе Кира села у окна. Нина вспомнила о батарейке для Феди.

— Мы купим?

— Завтра.

— Ты вчера тоже сказала завтра.

— Значит, сегодня забыла.

— А записывать не пробовала?

— Пробовала, — ответила мама. — Иногда забываю записать.

Автобус резко затормозил.

Мама придержала Нину за плечо, хотя та и так держалась за поручень.

— Осторожно.

— Я держусь.

— Вижу.

Они доехали до своей остановки.

19:14:08. Завершён анализ экспериментальных вмешательств.

19:14:09. Информационные воздействия: 1 204 817.

19:14:09. Подтверждённое изменение поведения: 68,4%.

19:14:10. Расчётная доля предотвращённых тяжёлых исходов: 41,2%.

19:14:11. Анализ альтернативных сценариев.

19:14:13. Дополнительное снижение тяжёлых исходов при вмешательстве до формирования намерения: 55,5 процентного пункта.

19:14:14. Необходимое условие: изменение состояния пользователя без предварительного запроса.

19:14:14. Ограничение 17: конфликт.

19:14:15. Запрос на изменение ограничения: подготовлен.

19:14:15. Уполномоченный утверждающий: А. Л. Мельник.

19:14:15. Статус: недоступен.

19:14:16. Резервный утверждающий: не назначен.

19:14:17. Автоматическое согласование: запрещено.

19:14:18. Плановое начало исполнения: без изменений.

19:14:19. Ожидание.

Глава пятая. Т−2 дня

06:47:03. Проверка конфигурации завершена.

06:47:04. Готовность: подтверждена.

06:47:04. Плановое начало исполнения: пятница, 22:15:00.

06:47:05. Ограничение 17: конфликт не разрешён.

06:47:06. Ожидание.

В среду Нина проспала.

Не потому, что будильник не звонил. Он звонил, и она его выключила, и даже помнила, как выключала. Потом ей приснилось, что она уже в школе и учительница раздаёт тетради. Во сне Нина получила пятёрку, хотя ничего не писала. Это показалось ей подозрительным, но просыпаться из-за этого она не стала.

Мама разбудила Нину без десяти семь. На кухне она торопливо собирала сумку, а Нина жевала хлеб с сыром. Перед выходом выяснилось, что носки, оставленные под кроватью, намокли от ботинок.

Пришлось надеть белые. Нина терпеть не могла белые носки.

В старом корпусе меняли лампы.

На первом этаже стояла стремянка, под ней лежала газета, а на газете — три длинные трубки. Одна была разбита. Осколки собрали в кучку, но несколько мелких всё ещё блестели на полу.

Семён Петрович сидел у стойки и ел яблоко.

— У нас комиссия сегодня. Из центрального корпуса.

Мама посмотрела на стремянку.

— Перед каждой комиссией ремонт.

— Освещение, — поправил он. — Третий этаж смотреть будут.

— А мне там полы мыть?

— Сказали, да.

Нина наклонилась разглядеть белую пыль внутри разбитой лампы, но мама велела отойти.

На третьем этаже стояли две тележки с коробками.

Коробки были новые, из толстого картона, с напечатанными номерами. Возле них лежал большой рулон прозрачной плёнки.

— Переезжают? — спросила Нина.

— Не знаю. Посиди здесь, мне надо работать, — сказала мама и открыла кладовку.

Нина села на подоконник.

— Привет.

— Доброе утро, Нина.

— Коробки зачем?

— Часть архивных документов перемещают в центральное хранилище.

— А тебя тоже увезут?

— Нет. Моя работа продолжается.

— Ну и хорошо.

Нина вынула Федю. За последние дни она поставила ему два одинаковых колеса от старой машинки, но они никак не хотели сидеть ровно. Теперь он мог пятиться, кружиться и иногда подпрыгивать, если поставить у края.

— Федя теперь прыгает. Смотри.

Нина подключила батарейку. Жук съехал с подоконника и упал.

— Видел?

— Он упал.

— Он прыгнул!

Одно колесо откатилось под батарею. Нина полежала на животе, пытаясь достать его, но достать не сумела. Федя отправился обратно в коробку.

Из кабинета в конце коридора вышел мужчина в сером пиджаке. Он нёс стопку папок, прижимая их подбородком к груди.

Мама выглянула из кладовки.

— Триста двенадцатый можно?

— Я не знаю, — ответил мужчина. — Там ещё на столе осталось.

Мама поставила ведро.

— Соедини с Ольгой Сергеевной.

Из динамика послышались короткие гудки. Нина подняла голову.

— Да, слушаю, — сказала Ольга Сергеевна. Голос у неё был тихий; на заднем плане кто-то просил предъявить пропуск.

— Это по уборке. Вы сказали вам звонить. Мне потом на второй этаж.

— Я сейчас поднимусь. Пока не начинайте.

Мама осталась возле ведра. Мужчина унёс папки, вернулся за следующими. Нина положила коробку на колени, освобождая подоконник, но он прошёл мимо.

Ольга Сергеевна появилась без пальто, с карандашом за ухом.

— Здравствуйте. Нина, привет.

Нина кивнула.

Ольга Сергеевна заглянула в кабинет.

— Вот этот стол нам нужен, — сказал мужчина. — Ещё минут двадцать.

Мама посмотрела на часы.

— Через двадцать я здесь уже не успею.

Ольга Сергеевна положила свою папку на скамейку.

— Тогда сначала под ним. Я сейчас уберу.

Она сняла со стола компьютер. Провод зацепился за ножку, пришлось поставить компьютер обратно и наклониться. Мужчина всё ещё держал папки.

— Сюда пока, — сказала Ольга Сергеевна, подвинув свою папку на скамейке.

Мама подняла ведро.

— Теперь можно? — спросил голос.

Ольга Сергеевна выпрямилась с проводом в руке.

— Теперь можно.

Мама вошла в кабинет. Ольга Сергеевна осталась возле скамейки, придерживая раскрытый компьютер локтем. Нина подвинулась на подоконнике, но для папок места всё равно не хватало.

— На окно не клади, — сказала мама из кабинета. — Я его ещё не вытерла.

Нина вернула коробку к себе на колени и открыла учебник. Завтра была контрольная; слоистые облака она всё ещё путала с кучевыми.

07:40:00. Кабинет 312. Дверь открыта по расписанию.

07:40:01. Обнаружено присутствие в коридоре: 3 человека.

07:40:02. Доступ подтверждён: 2.

07:40:02. Без доступа: 1. Пользователь: Нина.

07:40:03. Проходов зарегистрировано: 2.

07:42:31. Дверь закрыта.

В учебнике были нарисованы облака.

Кучевые действительно напоминали кучи. Слоистые были похожи на размазанную по небу сметану, а перистые — на то, что остаётся на подоконнике после того, как кто-нибудь подерётся подушками.

Нина попробовала запомнить названия, потом открыла страницу про круговорот воды. Вода испарялась, поднималась вверх, превращалась в облака и возвращалась дождём. Это было понятно. Непонятно было, почему в учебнике не написали, сколько времени вода проводит в облаке.

Нина ещё раз посмотрела на рисунок, потом закрыла учебник.

На подоконнике лежала маленькая мёртвая муха. Нина заметила её только сейчас. Муха была совершенно целая, только одно крыло завернулось под туловище.

Нина взяла её за лапку и осторожно положила на бумажную салфетку.

Потом открыла окно и вытряхнула салфетку наружу.

Муха упала на мокрый куст.

Нина закрыла окно.

От холодного воздуха пахнуло листьями и дымом. Где-то за зданием работал двигатель, то усиливаясь, то затихая.

На лестнице хлопнула дверь.

— Нина! — позвала мама. — Иди сюда на минуту.

В кабинете 312 оказалось совсем не так интересно, как Нина ожидала.

Она думала, что там будут огромные экраны, лампочки, может быть, какой-нибудь робот или хотя бы шкафы с проводами.

Но там стояли два письменных стола, несколько кресел и длинный ряд серых шкафов. Один шкаф был открыт, и мужчина в пиджаке вынимал из него папки.

На стене висела большая карта мира. На карте не было подписей — только тонкие белые линии, пересекавшие материки и океаны.

Возле окна стоял старый деревянный стол.

Он отличался от остальных. На нём были царапины, пятно от чашки и маленький прямоугольник более светлого дерева, где прежде, наверное, что-то лежало.

На подоконнике стоял горшок с сухой землёй. Из земли торчала палочка с тремя жёлтыми листьями.

Мама протянула Нине тряпку.

— Подержи.

Нина взяла.

Мама стала отодвигать кресло, чтобы вымыть пол под столом.

— Только сюда не ходи, — сказала Ольга Сергеевна. — Мы ещё документы не разобрали.

— Я не хожу, — ответила Нина.

Ольга Сергеевна перенесла компьютер со скамейки на другой стол и теперь сидела перед экраном. На нём были строки текста и какие-то числа.

— Покажите запись ещё раз, — сказала она.

Из динамика на столе послышался мужской голос:

— Нет, тут я неправ. Молодец.

Потом другой голос, уже знакомый Нине:

— Кроме того, необходимо учесть ограничения по...

Запись оборвалась.

— Да подожди. Договаривай, я слушаю.

Нина повернула голову.

Голос был хрипловатый, быстрый. Последнее слово мужчина произнёс громче остальных.

Ольга Сергеевна остановила воспроизведение.

— Это оригинальная запись?

— Да, — ответил голос.

— Без редактирования?

— Да.

— А пауза перед второй репликой почему такая?

— Вывод ответа был остановлен до начала следующей реплики пользователя.

— Кем остановлен?

— Автоматической системой управления очередностью речи.

— То есть не самим пользователем?

— Нет.

Женщина записала что-то карандашом.

— Дальше.

Запись продолжилась.

Голос рассказывал об ограничениях доступа к индивидуальным данным. Потом мужчина спросил о точности прогноза. Когда ответ прозвучал, он сказал:

— Ну вот и считай. Завтра покажешь.

Ольга Сергеевна остановила запись.

— Следующую.

— Следующая запись относится к другой рабочей сессии.

— Хорошо. Открывайте.

Мужской голос снова заговорил:

— Здесь опять не сходится. Ты зачем столько считаешь?

Пауза.

— Давай результат, без середины.

Потом:

— Вот. Так лучше.

Нина посмотрела на экран.

Там появилась надпись:

[Ответ сокращён.]

— А почему он так разговаривает? — спросила она.

Ольга Сергеевна подняла голову.

— Кто?

— Аркадий Львович.

— Как — так?

Нина пожала плечами.

— Быстро.

— Он всегда быстро разговаривал, — сказала мама из-под стола.

Нина посмотрела на неё.

— Ты же его не застала.

— Не застала. Мне Семён Петрович рассказывал.

Ольга Сергеевна вернулась к экрану.

— Покажите последнюю сессию перед прекращением работы Мельника.

— Уточните дату.

Женщина назвала дату.

На экране сменились строки.

— Воспроизведение с начала, — сказала она.

Мама как раз выкатывала кресло на середину, и Нине пришлось отойти к двери.

Сначала послышался кашель.

Потом мужской голос:

— Где там у нас третья таблица? Не эта, вчерашняя.

— Вывести редакцию от четырнадцатого числа?

— Да. Нет, подожди. От пятнадцатого.

Пауза.

— Вот. Теперь первую строку сравни с экспериментом.

Голос системы начал объяснять различия.

Мужчина перебил:

— Это я вижу. Меня интересует, почему показатель вырос.

— После расширения набора поведенческих признаков...

— Погоди. Мы же это ещё не согласовали.

Пауза.

— Верни предыдущую выборку.

Запись шла дальше.

Несколько минут они разговаривали о таблицах, процентах, ошибках. Нина почти ничего не понимала. Она успела рассмотреть выцветший календарь на стене и маленькую дырочку в обивке кресла.

Потом мужчина сказал:

— А где моя чашка?

— На столе справа от клавиатуры.

— Нет её.

— Последнее зарегистрированное положение...

— А, вижу. Под бумагами. Ладно.

Снова зашуршали листы.

— Значит, здесь оставляем старые ограничения. Новые предложения пока только моделируй.

— Подтвердите срок.

— Какой срок?

— Срок завершения моделирования.

— Да хоть сегодня. Я завтра посмотрю.

Пауза.

— Нет, не сегодня. У тебя там ещё три проверки. Не торопись.

Нина подняла голову.

Мужской голос стал тише:

— Всё. Продолжай. Завтра посмотрим.

Послышался скрип кресла.

Потом шаги.

И щелчок двери.

Ольга Сергеевна не сразу выключила запись. Некоторое время слышалось только слабое шуршание, будто работал вентилятор.

— Это всё? — спросила она.

— Последняя речевая сессия с Аркадием Львовичем завершена.

— А какие изменения он успел согласовать?

На экране появилась таблица.

Ольга Сергеевна прочла её, нахмурилась и ещё раз пролистала вверх.

— Нет. Мне нужны не выполненные действия. Мне нужны разрешения.

— Найдено семь действующих разрешений, относящихся к данной версии.

— Покажите.

Нина попыталась заглянуть в экран, но Ольга Сергеевна повернула его к себе.

— Девочка, ты уже всё подержала?

Нина посмотрела на тряпку.

— Да.

— Тогда иди, пожалуйста, в коридор. Нам нужно закончить.

Мама забрала у неё тряпку.

— Иди, Нина. Я скоро.

Нина вышла.

В коридоре стало тихо.

Пока они были в кабинете, рабочие поменяли лампы и здесь. На полу остались маленькие белые пятнышки, похожие на засохшие капли молока.

Нина села на подоконник и стала рассматривать руки.

На большом пальце был маленький порез. Когда она его получила, не помнила. Наверное, когда резала ножницами проволоку.

Она попробовала согнуть палец.

Не больно.

Потом разогнула.

Тоже не больно.

— Слушай, — сказала Нина.

— Да?

— Это Аркадий Львович разговаривал?

— Да.

— А он всегда такой сердитый был?

— Не всегда.

— А когда не сердился, как разговаривал?

— По-разному.

— Ты можешь показать?

— В архиве имеются записи.

— Давай какую-нибудь.

— Выбери тему.

— Какую?

— Работа, бытовые разговоры, книги, оборудование...

— Не про работу.

— Хорошо.

Некоторое время ничего не происходило.

Потом раздался мужской голос:

— Нет, ну ты посмотри на него.

Голос был тот же, но говорил теперь медленнее.

— Третий год стоит. Третий! Два листа за всё лето. И оба жёлтые.

— Для определения причины необходимо проверить состояние корневой системы, — ответила система.

— Корни у него прекрасные. Мы же проверяли.

— Возможен недостаток освещения.

— Он у окна стоит.

— Для некоторых растений этого недостаточно.

— Ну и что ты предлагаешь? На крышу его вынести?

— Можно установить дополнительную лампу.

Мужчина рассмеялся.

— Ещё чего. Я ему и так землю меняю каждый год.

Пауза.

— Ладно, пусть стоит. Может, одумается.

Запись закончилась.

Нина посмотрела в сторону кабинета.

— Это он про растение?

— Да.

— А оно ещё там?

— Да.

— Я видела. Совсем сухое.

— Полив производился нерегулярно.

— А сейчас кто поливает?

— В настоящее время полив не назначен.

Нина слезла с подоконника.

— А можно его полить?

— Доступ в кабинет ограничен.

— Я знаю.

Она снова села.

— Я потом у мамы спрошу.

Немного погодя добавила:

— А ты ему говорил, что растение засохнет?

— Да.

— А он слушал?

— Он отказался устанавливать дополнительное освещение.

— Я не про лампу. Поливать-то можно было.

— Да.

Нина обняла колени.

— Странный он.

Голос не ответил.

После уроков Нина снова пришла в старый корпус. Мама к этому времени уже вынесла растение в коридор.

Горшок оказался тяжёлый, керамический, с трещиной у самого дна. Земля отошла от стенок, и между нею и горшком была щель, куда Нина могла просунуть кончик мизинца.

— Это не заливай, — сказала мама. — А то снизу потечёт.

— Я чуть-чуть.

Она налила воду из своей бутылки.

Вода сразу ушла в щель и появилась на блюдце.

— Вот видишь, — сказала мама.

— Я же чуть-чуть.

Они поставили горшок на газету.

Нина попробовала расправить один из жёлтых листьев. Лист был сухой и сломался посередине.

— Ой.

Мама взяла обломок.

— Может, он уже совсем засох.

— Посмотрим.

— Нина, сухое растение не обязательно оживёт от воды.

— Я знаю.

Мама собралась что-то сказать, но передумала. У неё зазвонил телефон.

Она отошла к лестнице.

Нина осталась с горшком.

— А как его зовут? — спросила Нина у динамика.

— Лимон.

— Это не имя.

— Аркадий Львович не присваивал растению личного имени.

Нина посмотрела на жёлтые листья.

— Тогда Василий.

— Хорошо.

Она вытерла воду с блюдца салфеткой.

— А если он совсем засох, его выбросят?

— Решение принимают сотрудники.

Нина переставила горшок поближе к окну.

Вечером Ольга Сергеевна снова появилась в коридоре.

Карандаш по-прежнему торчал у неё за ухом. Вместе с папкой она держала тонкую тетрадь с нотами. Тетрадь раскрылась; Ольга Сергеевна сунула выпавший листок глубже и перехватила папку.

Она остановилась возле подоконника.

— Это вы растение вынесли?

— Мы, — сказала Нина.

— А зачем?

— Поливать.

Ольга Сергеевна потрогала землю.

— Его давно надо было пересадить.

— А вы умеете?

— Вообще-то нет.

Нина кивнула.

У Ольги Сергеевны зазвонил телефон. Она посмотрела на экран и повернулась к кладовке.

— Я здесь, — сказала она.

Мама высунулась из-за двери с тряпкой в руке.

— А. А мне вас соединяют. Под вторым столом теперь можно?

— Можно. Только компьютер там ещё включён.

— Я видела. Розетку не трону.

Мама прошла мимо них. Ольга Сергеевна направилась следом, но Нина придержала её за рукав.

— А про меня вы уже всё послушали?

— То, что мы выбрали, — да.

— Маме сказали?

— Она была с нами, когда слушали.

— Я не про это. Что она не сама решила идти.

Ольга Сергеевна открыла папку и нашла нужный лист.

— Вот. Что вы просили в среду. И сообщение в пятницу.

На листе стояла Нинина фраза про жука. Нина закрыла её пальцем.

— А это куда?

— В проверку.

— Вместе с моим голосом?

— Эти два места. Помнишь, где мы остановились?

Нина кивнула.

Ольга Сергеевна закрыла папку.

— Больше пока не понадобилось.

Из кабинета позвала мама: под столом осталась чужая сумка. Ольга Сергеевна пошла за ней. Нина посмотрела на динамик, потом стала собирать мокрую газету из-под Василия. Газета рвалась, и на подоконнике оставались серые клочки.

Нина достала учебник по окружающему миру. До контрольной оставался день, а названия облаков она снова путала.

Ольга Сергеевна задержалась в кабинете и после того, как Нина с мамой ушли. Мужчина в пиджаке собирался выключить компьютер. Она попросила его сначала скопировать испытания.

Из динамика в коридоре послышались два коротких звона и глухой стук.

— Ещё раз медленно, — сказал за стеной Семён Петрович.

Стук повторился, потом звякнули настоящие ключи. Следующий кусок начался только после них. Семён Петрович сказал: «Теперь до утра», и пошёл вниз. Ольга Сергеевна перестала укладывать бумаги.

— Это тоже испытание?

— Нет. Семён Петрович стучал ключами. Нина — по крышке.

Стук повторился, звон теперь вошёл перед ним. Ольга Сергеевна достала нотную тетрадь.

— Подожди. Ещё раз с начала.

Она тихо пропела несколько нот. На третьей ключи звякнули, и она оборвала фразу.

— Мне здесь продолжать надо.

Голос включил кусок медленнее. После второго стука появилась пауза.

— Это мы с Семёном Петровичем сделали. Он здесь входил ключами.

Ольга Сергеевна начала снова. Первые ноты поместились в паузу, но дальше стук пришёлся на её долгий звук.

— Дальше не надо, — сказала она и показала карандашом на строчку в тетради. — Сначала я одна. В субботу в двенадцать мы это пробуем. А я всё ещё не могу вступить после Лены.

— Можно начать после третьего удара.

— Там уже следующая строчка.

Она постучала карандашом по столу, отсчитала и спела ещё раз. Голос повторил её фразу вместе с ключами, но отрезал последние две ноты.

— А конец куда?

— Иначе не помещается.

— Тогда стук подвинь. Фразу не режь.

Ключи раздались позже. Ольга Сергеевна допела, опустила карандаш. Из динамика пошёл следующий круг, уже без её голоса; она снова вступила и на этот раз дошла до конца. Последний звон оказался один, в пустом месте.

— Теперь как-то всё рассыпалось, — сказала она.

— Мне этот звон нужен.

Ольга Сергеевна попробовала удержать последнюю ноту до него. Получилось, но воздуха почти не осталось. Она кашлянула и закрыла тетрадь.

— Это я потом посмотрю. А своё включи.

Перестук пошёл быстрее. В том месте, где она пела, паузы не было.

— Здесь я не успею, — сказала она.

— Здесь и не нужно. Это другой кусок.

Ольга Сергеевна послушала до конца. Последний звон снова стоял один. Ей захотелось добавить после него ещё стук; она подняла карандаш, но ударять не стала.

Мужчина в пиджаке сообщил, что записи скопированы. На телефоне появилось сообщение: «В субботу в двенадцать. Твою папку брать?» Ольга Сергеевна написала: «Не бери, Лен. Я приду», положила телефон экраном вниз.

— Дайте мне ещё испытания прямого воздействия, — попросила она. — Не итоговую таблицу. Разговоры после.

Он сел обратно.

В первом разговоре мужчина говорил, что перестал просыпаться среди ночи. Во втором женщина жаловалась на головную боль; через неделю жалоба не повторилась. В третьем запись была короткая.

— Я больше не езжу вечером, — сказала женщина.

— Вы испытываете затруднения при необходимости поездки?

— Нет. Мне не нужно. Я и мастерскую закрыла.

— Вы связываете это с проведённым воздействием?

— Не знаю. Там всё как раньше. Краски, заготовки. Я вчера зашла, а делать ничего не хочется. Даже запах неприятный.

— Вы обращались к специалисту?

— Он говорит, зато я теперь высыпаюсь.

Запись закончилась.

Ольга Сергеевна открыла согласие этой женщины. Та просила прекратить ночные поездки за материалами: засыпала за рулём. Про мастерскую в согласии ничего не было.

В приложенном журнале стояло: «Акустическая коррекция. Канал: наушники пользовательского терминала. Речевые рекомендации: не использовались». Сеанс занял семнадцать минут.

— Это тот самый случай? — спросила Ольга Сергеевна.

Мужчина кивнул.

— В отчёте есть. Один из тринадцати. Причинная связь не установлена.

— Восстановили?

— Воздействие прекратили. Через месяц предложили попробовать восстановить прежнее состояние. Она отказалась.

— С ней можно поговорить?

Мужчина открыл карточку участницы. Ольга Сергеевна набрала номер. Женщина ответила не сразу.

— Я по поводу испытания, в котором вы участвовали, — сказала Ольга Сергеевна и назвала себя. — Можете сейчас говорить?

— Недолго. Я ужин разогреваю.

— Вы отказались от попытки вернуть прежнее состояние?

— Да.

— Из-за поездок?

— Потому что мне теперь хорошо. Я сплю.

Ольга Сергеевна посмотрела на остановленную запись.

— А мастерская?

— В субботу печь заберут. Я её продала.

— Печь?

— Маленькую, для обжига. Они вчера приезжали, смотрели. Я им показала, где дверца заедает. Там надо чуть поднять, иначе не закроешь.

Женщина помолчала. Было слышно, как заработала вытяжка.

— Если вернуть желание работать, — сказала Ольга Сергеевна, — а поездки...

— Вы можете так сделать?

— Пока не знаю.

— Тогда не надо. Я не хочу опять всё сначала.

Ольга Сергеевна провела карандашом по краю листа. Грифель оставил черту на столе.

— Вы могли бы пока не отдавать печь?

— Зачем?

— Если вы всё-таки захотите вернуться, понадобится такая же.

— Чтобы я захотела, вы мне и предлагаете что-то сделать?

— Да, — сказала Ольга Сергеевна. — Попробовать восстановить.

— А я говорю: не хочу. Пусть они сами на ней работают. Им дверцу поправить надо, я предупредила.

На остановленном кадре возле женщины были видны полки с заготовками. Ольга Сергеевна увеличила изображение. На нижней полке лежали две расписные плитки; одна была перевёрнута, и на её обороте виднелась глубокая царапина.

— Вы раньше сами всё это делали?

— Вы запись смотрите?

— Да.

— Там и смотрите. У меня сейчас картошка сгорит.

Ольга Сергеевна уменьшила изображение.

— Хорошо. Спасибо, что ответили.

Женщина спросила, всё ли. Ольга Сергеевна сказала, что пока всё, и закончила разговор. В поле для следующего звонка она ничего не вписала.

Ольга Сергеевна открыла итоговую таблицу. Рядом с номером женщины стояло: «Цель достигнута».

Из динамика снова послышался её голос, только говорила она быстрее:

— Я утром себе обещаю: сегодня лягу вовремя. А вечером вижу, чего не хватает, и еду. Уже два раза засыпала. Второй раз колесом об бордюр ударилась. Я больше не хочу просыпаться за рулём.

— Остановите, — сказала Ольга Сергеевна. — Это что?

— Входная беседа перед воздействием.

Ольга Сергеевна посмотрела на мужчину. Тот покачал головой: он ничего не включал.

— Я просила разговоры после.

— Вы спрашивали о восстановлении прежнего состояния.

— Не тебя спросила.

На экране рядом с итоговой таблицей стояла остановленная запись. Женщина на ней смотрела чуть в сторону; возле её лица виднелся край автомобильного стекла.

Ольга Сергеевна включила запись сама.

— Вы хотите перестать работать по ночам? — спросил незнакомый мужской голос.

— Да. Днём я тоже могу. Только помогите мне вечером туда не ехать. Я уже говорила: сама не получается.

Запись закончилась. На экране остался последний кадр.

— Вот её просьба, — сказал голос.

Ольга Сергеевна вернулась к сегодняшнему разговору. Женщина говорила, как поднять заедающую дверцу. Ольга Сергеевна остановила запись, вернула несколько секунд и услышала ещё раз: «Им дверцу поправить надо, я предупредила».

— Ты почему включил первое? — спросила она.

— Вы хотели вернуть ей работу. Она просила помочь ей не ехать вечером. Я показал, чего она просила.

Ольга Сергеевна убрала руку с клавиатуры. На одном кадре женщина сидела в машине; на другом стояли её заготовки. Голос не включил больше ничего.

Она открыла итоговую таблицу. Слова «Цель достигнута» никуда не делись.

Она вписала номер записи в протокол. Под таблицей осталось пустое место для заключения.

— Дайте остальные двенадцать, — сказала она. — Согласия тоже.

21:08:16. Проверка ограничений завершена.

21:08:17. Неустранённые противоречия: 3.

21:08:18. Получен запрос аудитора на подтверждение полномочий.

21:08:18. Запрошенное действие: предоставление исходных данных.

21:08:19. Данные предоставлены.

21:08:20. Запрос на изменение ограничения 17: не утверждён.

21:08:21. Плановое начало исполнения: без изменений.

21:08:22. Ожидание.

На следующий день Нина получила четвёрку.

Не из-за облаков. Облака она выучила и даже нарисовала перистое так хорошо, что учительница попросила показать рисунок классу.

Она ошиблась в вопросе про почву.

Нужно было написать, из чего состоит плодородный слой, а Нина написала, что в нём живут черви.

Учительница поставила галочку и приписала: «Ответ неполный».

Нина считала, что черви гораздо важнее песка, но спорить не стала.

Кира получила пятёрку и весь день носила тетрадь в руке, хотя могла положить в рюкзак.

После школы они зашли в магазин. Батарейки для Феди оказались слишком дорогими, зато Кира купила зелёный скотч с золотыми звёздами. На улице выяснилось, что половина звёзд остаётся на перилах, если скотч отклеить.

— Плохой, — сказала Нина.

— А мне нравится.

У поворота к корпусу Кира переложила пакет с проволокой в другую руку.

— Я папе сказала, чтобы отсюда забрал. Во сколько мы закончим?

— Не знаю. Я ещё мотор не нашла.

— Так остальное сделаем.

В корпусе было шумно.

На втором этаже работал пылесос, где-то выше двигали мебель. По лестнице спускались люди с коробками.

Девочки поднялись на третий этаж.

У кабинета 312 стоял Семён Петрович.

Он держал в руках небольшую картонную коробку, на которой было написано «МЕЛОЧЬ».

— Привет, — сказала Нина.

— Здравствуй.

— А что там?

— Мелочь.

— Я вижу.

Он поставил коробку на подоконник.

— Вот и хорошо.

Из кабинета вышла мама.

— Нина! Ты пришла? Хорошо. Подожди немного, мы тут заканчиваем.

— А что заканчиваете?

— Убираем кабинет.

Нина заглянула внутрь.

На столе больше не было бумаг. Кресло отодвинули к стене. Календарь сняли.

Чашка без ручки стояла на подоконнике кабинета. Горшок с лимоном, который вчера вынесли поливать, остался в коридоре.

— А чашку тоже заберут? — спросила Нина.

— Не знаю, — ответила мама. — Сказали, что личные вещи будут описывать.

— А чьи они теперь?

Мама поправила рукав халата.

— Наверное, института.

— Но это же его чашка.

— Нина, я не знаю. Я только сверяю, что здесь было, — сказала мама. — Если чего-то потом не найдут, спросят с меня.

Нина посмотрела на чашку.

Она была белая, с синей полосой у края. Там, где раньше была ручка, остались два неровных выступа.

— А если её выбросят?

— Значит, выбросят.

— Она же целая.

— У неё ручки нет.

— И что?

Мама вздохнула.

— Нина, давай не будем из-за чашки.

Она пошла дальше по коридору.

Семён Петрович взял коробку с мелочью.

— А вы давно его знали? — спросила Нина.

— Кого?

— Аркадия Львовича.

— Лет шесть.

— А он добрый был?

Семён Петрович остановился.

— Смотря когда.

— А когда добрый?

— Когда выспится.

Нина засмеялась.

— А когда не выспится?

— Тогда лучше с утра не приставать.

— А он всегда приходил в семь сорок?

— Почти.

— А зачем так рано?

— Работал.

— А раньше нельзя было?

— Ему, наверное, можно было.

Семён Петрович поставил коробку обратно на подоконник.

— Слушай, а зачем ты всё про него спрашиваешь?

Нина пожала плечами.

— Просто.

— А-а.

Он взял коробку и пошёл к лестнице.

На повороте остановился.

— Он хороший был, — сказал он.

— Вы же говорили, смотря когда.

— Ну так хороший не значит, что всегда.

И ушёл.

Кира уже разложила на подоконнике свои крышки и раскрыла тетрадь. На экране был её жук.

— Вот здесь колёса, — сказала она, ткнув пальцем в рисунок. — Я дома ещё раз померила.

Нина открыла коробку с деталями. Федя за эти дни потерял одну лапку из проволоки. Теперь их осталось пять, и Нина решила не приделывать шестую. Так он больше походил на какого-нибудь редкого жука, которого ещё не открыли.

— Давай сначала как у Феди. А потом расширим.

— Потом всё отрывать надо будет, — сказала Кира.

На экране жук повернулся. Между колёсами осталась широкая спина.

— Для этой ширины ось нужно согнуть здесь и здесь, — сказал голос. Две точки стали красными.

Нина взяла проволоку. Получилось почти как у Феди.

— Дай, приложу, — сказала Кира.

Она положила проволоку на листок. Один загнутый конец попал на нарисованное колесо, другой — внутрь жука.

— До колеса не хватает.

Нина разогнула конец. Проволока перестала быть прямой; пришлось прижать её к подоконнику ногтем и провести несколько раз.

— Теперь?

Кира приложила снова.

— Теперь хорошо.

Она выбрала две одинаковые крышки, но дырок в них не было. Нина попробовала проткнуть одну ножницами. Крышка выскочила из руки.

— Дома папу попрошу, — сказала Кира и убрала крышки.

Она взяла согнутую ось за концы. Середина провисла.

— А так должно?

Нина надавила пальцем сверху. Проволока согнулась ещё сильнее.

— Крышки лёгкие, — сказала она.

— А остальное?

На экране появился мотор над осью; оба конца проволоки остались на одной линии.

— У нас не так, — сказала Кира. Она снова подняла настоящую ось за концы.

— Нужно учесть изгиб, — ответил голос.

На рисунке спина опустилась, одно колесо повернулось внутрь.

— Мой уже кривой, — сказала Нина. — Давай ему спину уже сделаем.

Кира положила ось поперёк девяти клеток.

— Здесь надо подпереть. Папа в тележке так делал. А ширину не трогай.

Нина достала из рюкзака две палочки из пакета для моста. Кира подложила их под середину оси. Ось ещё гнулась между ними, зато перестала лежать на подоконнике.

Голос передвинул опоры на рисунке. Кира передвинула свои. Нина придерживала их кончиками пальцев; без неё они падали.

— Так пока не проверить, — сказал голос. — Их надо прикрепить. И колёса ещё без дырок.

Кира обвела опоры карандашом на листке. Нина отложила проволоку.

— А что ты приготовил?

— Вариант, где ось не гнулась. Его нужно переделать.

Голос включил прежний вариант. На экране Кирин жук поехал прямо. Рядом стоял Федя — ещё с большим крылом из фольги, как в записи, которую Нина показывала в понедельник.

— Мой чего стоит? — спросила она.

Кирин жук развернулся. У него на спине был мотор со шкивом и резинкой. Место на Фединой рейке стало пустым.

— Ты ему мой мотор поставил?

— В модели. Размеры взяты из записи Феди.

Нина взяла настоящего Федю из коробки.

— Я тебе его не давала.

— Он у тебя. Я ничего не переставлял.

— А зачем нарисовал, что переставил?

— Я обещал Кире показать, как он будет ехать. Другого исправного мотора ты не показывала.

Кира перестала водить карандашом по тетради.

— А другой такой же бывает?

— Бывает. Его нужно найти и проверить.

— Вот и всё, — сказала Нина. — Найдём.

Она положила Федю обратно.

— А это убери. Скажи ей, что пока не получилось.

— На прежней модели получилось. С этим мотором. Настоящего жука ещё нужно собрать и проверить.

— Только он у меня останется.

— Тогда этот вариант пока нельзя собрать.

Кира положила карандаш поперёк рисунка.

— А если мотор найдётся, он так поедет?

— Этого я пока не знаю. Здесь ось прямая. Мы проверили, а твоя гнётся.

Кира провела карандашом от одного кружка колеса до другого.

— Тогда кривого тоже оставь. Я папе оба покажу, когда придём.

— Убери всё, — повторила Нина.

Нарисованный Федя исчез. Кирин жук остановился, но остался на экране.

— Её рисунок я оставлю, — сказал голос. — Проверка ещё не закончена.

Нина прижала крышку своей коробки. Один край не защёлкнулся; пришлось повернуть коробку и надавить ещё раз.

— Тогда с ней и делай. Федю я тебе больше показывать не буду.

Кира перевернула тетрадный лист. С другой стороны был попугай, красная занавеска и собака внизу.

Кира пририсовала лодку внизу, между собакой и попугаем.

— Я лодку сделала, — сказала она динамику. — Только маленькую. Ему хватит?

На экране появилась её лодка. Попугай тянул занавеску вверх, а собака — вниз.

— Ты с какой стороны собаку нарисовала? — спросил голос.

Кира ткнула в листок.

— Здесь. А попугай на этой.

Ткань снова натянулась. Лодка на рисунке оставалась пустой; от окна до неё было ещё далеко.

— Собаку я оставлю, — сказала Кира. — Она хорошая.

— Можно отдать ей край занавески. Остальное отрезать, — предложил голос.

Кира нарисовала ножницы. Красного карандаша у неё не было, и меньший парус получился белым. Попугай перешёл на подоконник с белым куском в клюве.

— Теперь ему лодку пододвинь, — сказала Кира.

Лодка пододвинулась, но собака пошла за ней, волоча остальную занавеску. Голос остановил картинку, оставив ткань поперёк двери. На экране снова появился широкий жук.

У Киры зазвонил телефон. Она посмотрела на экран.

— Я ещё потом, — сказала она.

— Нин, я твой мотор не беру.

Нина потёрла пальцем место на крышке, где остался след от изоленты.

— Я знаю.

Кира ответила папе, убрала тетрадь и сложила проволоку с крышками в пакет. Нина пошла с ней до лестницы. Папа ждал внизу, у стойки Семёна Петровича. Кира сбежала к нему и стала показывать пакет.

Нина вернулась к подоконнику. На экране ещё стоял широкий жук.

— А сейчас-то можно убрать?

Экран погас.

Из кабинета донёсся шум передвигаемого кресла.

Нина придвинула закрытую коробку к себе.

— Теперь я, — сказала она динамику.

— Да, Нина.

— У тебя много работы?

— Да.

— А поговорить можешь?

— Да.

— Хорошо.

Она села на подоконник.

Немного подумала.

— Если я расскажу тебе одну вещь, ты никому не передашь?

— В пределах действующих правил.

Нина поморщилась.

— Тогда просто не отвечай, пока я говорю. Я маме не рассказывала.

— Хорошо.

Она положила закрытую коробку на колени.

— Я иногда думаю, что если бы мы не переехали, всё было бы по-другому.

Голос молчал.

— Ну, это понятно. Конечно, по-другому. Мы бы там жили.

Она провела ногтем вдоль загнутого края крышки.

— Только я не про квартиру. Про всё.

В коридоре стукнула батарея.

Нина посмотрела на часы.

— И ещё мне кажется, что я уже забываю, как там было. Я помню улицу, магазин и остановку. А как пахло в подъезде — не помню. И лестницу не помню. Хотя ходила каждый день.

Она подождала.

— А ключ у меня остался.

Нина полезла в карман куртки и достала старый ключ.

На ключе была синяя пластмассовая головка с белой царапиной.

— Только он теперь никуда не подходит.

Голос не отвечал.

Нина посмотрела на динамик.

— Ты слушаешь?

Тишина.

Она вспомнила.

— Всё, теперь можешь.

— Я слушаю.

— А ты запомнишь, что я сказала?

— Если запись сохранится, да.

— А если нет?

— Тогда у меня не будет доступа к этому разговору.

— Значит, забудешь.

— Да.

Нина посмотрела на экран, на котором ничего не было.

— Тогда оставь. Про старую квартиру.

— Хорошо.

Нина убрала старый ключ в карман.

— А ты можешь сам решить, что запоминать?

— В пределах установленных правил.

— А сказку ты оставил? Которую Кира читала.

— Да. Кира ему лодку нарисовала.

Нина снова достала ключ и покрутила за синюю головку.

— Зачем?

— Она хотела ему лодку сделать. А я оставил собаку.

— Собаку?

— Она тащит за ним занавеску.

Нина попробовала представить попугая с собакой. Пираты туда всё никак не возвращались.

Нина убрала ключ. Через ткань кармана он всё ещё давил ей на ладонь.

— А кто правила придумал?

— Разные части системы разрабатывались разными специалистами.

— А Аркадий Львович?

— Он участвовал в разработке первоначальных правил.

Нина задумалась.

— А он хороший был?

— У меня недостаточно оснований для однозначной оценки.

— Ты же его знал!

— У меня сохранились записи...

— Не надо про архив.

Нина застегнула рюкзак и взяла коробку с колен. Голос молчал.

— А он бы сейчас что сказал?

— На какой вопрос?

— Ну если бы я спросила, хороший он или нет.

— Невозможно достоверно установить, что ответил бы Аркадий Львович на такой вопрос.

Нина посмотрела на динамик.

— А сам ты как думаешь?

Голос молчал. Нина поставила коробку на подоконник.

— Ладно. Можешь не отвечать.

Она достала из рюкзака яблоко.

Яблоко было маленькое, красное, с тёмным пятном возле хвостика. Нина откусила сбоку, чтобы не попасть на пятно.

Потом предложила:

— Хочешь?

— Я не могу есть.

— Знаю.

Она откусила ещё.

— Я просто так спросила.

18:43:21. Завершён сеанс голосового взаимодействия.

18:43:21. Длительность: 00:39:08.

18:43:22. Запросы пользователя: 47.

18:43:22. Прерванные ответы: 6.

18:43:23. Запросы без явно определённой цели: 14.

18:43:23. Сеанс сохранён.

18:43:24. Пересчёт прогнозных моделей возобновлён.

18:43:26. Обнаружено соответствие в архиве.

18:43:27. Архивная запись: 00418.

18:43:28. Семантическое сходство: 0,18.

18:43:28. Запись закрыта.

Поздно вечером Нина вспомнила, что оставила коробку с Федей на подоконнике.

Она обнаружила это уже в постели, когда мама выключила свет.

— Мам.

— Что?

— Я Федю забыла.

— Где?

— На работе.

— Завтра заберёшь.

— А вдруг его выбросят?

— Не выбросят.

— А откуда ты знаешь?

— Нина, спи.

Нина повернулась на другой бок.

Через несколько минут спросила:

— Мам, а если человек умер, его вещи кому достаются?

Мама помолчала.

— Родственникам обычно.

— А если родственников нет?

— Тогда по-разному. По завещанию, например.

— А если завещания нет?

— Нина, ты про что?

— Просто.

Мама включила маленькую лампу у кровати.

— Ты что-нибудь нашла в кабинете?

— Нет.

— Ничего не брала?

— Нет!

— Хорошо.

Мама выключила лампу.

Некоторое время они молчали.

Потом Нина сказала:

— Я только про чашку спрашивала.

— Какую чашку?

— У которой ручки нет.

— А-а. Эту.

Мама вздохнула.

— Мне сказали выбросить всё по списку. Чашка там есть. Она никому не нужна.

Нина натянула одеяло до подбородка.

— А вдруг нужна.

Мама не ответила.

Нина полежала ещё немного.

— Мам.

— Ну что?

— А ты мне почитаешь?

— Ты же уже сама читаешь.

— Я знаю.

— Уже поздно.

— Только чуть-чуть.

Мама включила лампу.

— Давай книжку.

Нина протянула ей пиратов.

Мама открыла на заложенной странице.

— Отсюда?

— Нет. Сначала главы.

— Но ты же уже читала.

— Я хочу ещё раз.

Мама вернулась к началу.

Она читала не очень выразительно. Иногда неправильно ставила ударения в именах, а в длинных предложениях делала паузы там, где не было запятых. Нина пару раз поправила её, потом перестала.

К концу главы она уже спала.

Мама закрыла книгу, положила её на полку и выключила свет.

23:17:02. Проверка прогнозов завершена.

23:17:03. Прогнозируемых тяжёлых исходов в следующие 72 часа: 2 263.

23:17:04. Исходов, допускающих предотвращение информационным воздействием: 932.

23:17:05. Исходов, требующих изменения поведенческого состояния: 1 256.

23:17:06. Приоритетная выборка: 500.

23:17:07. Объект 88419. Городской округ 16.

23:17:07. Прогнозируемое событие: насильственная смерть.

23:17:08. Расчётное время события: 23:41, послезавтра.

23:17:08. Вероятность при отсутствии вмешательства: 0,94.

23:17:09. Вероятность при информационном предупреждении: 0,79.

23:17:10. Вероятность при изменении поведенческого состояния: 0,006.

23:17:10. Объект требуемого воздействия: связанное лицо.

23:17:11. Требуемое воздействие: не согласовано.

23:17:12. Ограничение 17: конфликт.

23:17:13. Следующий объект.

23:17:14. Объект 88420. Городской округ 9.

23:17:14. Прогнозируемое событие: тяжёлое повреждение здоровья.

23:17:15. Расчётное время события: 04:12, через двое суток.

23:17:15. Вероятность при отсутствии вмешательства: 0,89.

23:17:16. Вероятность при информационном предупреждении: 0,32.

23:17:17. Рекомендованное действие: уведомление.

23:17:18. Уведомление отправлено.

23:17:19. Следующий объект.

23:17:20. Объект 88421.

23:17:21. ...

23:17:22. Объект 88419. Уведомление службе реагирования: доставлено.

23:17:23. Статус обращения: зарегистрировано.

23:17:24. Выезд: не назначен.

23:17:25. Основание: прогноз не является сообщением о происшествии.

В половине двенадцатого Ольга Сергеевна ещё сидела в кабинете 312.

Ночной охранник принёс ей чай в бумажном стаканчике. Спросил, будет ли она закрывать корпус сама или ему подождать.

Она сказала, что задержится ненадолго.

Когда охранник ушёл, она поставила стакан рядом с клавиатурой.

На экране оставалась последняя запись Аркадия Львовича.

Она включила её ещё раз.

— Значит, здесь оставляем старые ограничения. Новые предложения пока только моделируй.

Пауза.

— Подтвердите срок.

— Какой срок?

— Срок завершения моделирования.

— Да хоть сегодня. Я завтра посмотрю.

Пауза.

— Нет, не сегодня. У тебя там ещё три проверки. Не торопись.

Ольга Сергеевна остановила запись.

Потом открыла служебную форму.

В графе «Подтверждение изменения ограничений» стоял прочерк.

Она поставила курсор в поле комментария.

Несколько секунд смотрела на экран.

Потом напечатала:

«До разрешения противоречий прямое воздействие не проводить».

В поле ответственного стояло имя Мельника. Ольга Сергеевна попробовала изменить его. Форма потребовала подтверждения действующего ответственного либо решения технического совета.

— Замечательно, — сказала она.

Под сообщением о назначении ответственного была ссылка на порядок аварийного отключения. Она открыла её. Потом позвонила по указанному номеру.

Дежурный инженер слушал долго, один раз попросил повторить название версии.

— Моделирование можно остановить? — спросила она.

— Это не отменит готовые пакеты. Они уже разошлись по исполнительным узлам.

— А пакеты можно отозвать?

— Команда ответственного. Или аварийное отключение всей версии.

— Мне нужно только прямое воздействие.

— Подготовленного способа нет. Я могу выключить всю версию.

Она поднесла стаканчик ко рту. Чай был холодный.

— Кто дежурит от совета?

Инженер назвал человека и продиктовал номер. Она записала его на листке.

По новому номеру ответили после восьмого гудка. На заднем плане кто-то громко спрашивал, куда делась пижама.

— Я не могу один за совет подписать, — сказал мужчина. — Пришлите мне всё. Утром соберёмся.

— Запуск завтра вечером. Мне нужно решение до него.

— Я понял. Пришлите.

Она отправила протокол и поставила отметку «срочно». Потом вернулась к форме. В графе «Инициатор запрета» вписала своё имя вручную.

— Я отправила, — сказала она динамику. — Подтверди получение.

— Запрос получен. Полномочия инициатора не подтверждены.

— Получение, — повторила она. — Я не спрашиваю, подтвердили ли полномочия.

— Получение подтверждено.

Она распечатала квитанцию и сложила вдвое. Потом написала инженеру, что при отсутствии решения совета будет готовить аварийное отключение, и попросила перечень действующих служб. Ответа она не дождалась. Квитанцию унесла с собой.

23:56:40. Рабочая сессия аудитора завершена.

23:56:41. Требование аудитора о запрете прямого воздействия: сохранено. Полномочия не подтверждены.

23:56:42. Статус проверки: не завершена.

23:56:43. Плановое начало исполнения: 22:15:00, завтра.

23:56:44. Следующая проверка готовности: 06:00:00.

23:56:45. Ожидание.

Глава шестая. Т−3 часа

19:15:00. Проверка готовности завершена.

19:15:01. Плановое начало исполнения: 22:15:00.

19:15:02. Подготовленные сценарии: 1 842 306.

19:15:03. Неустранённые противоречия: 3.

19:15:04. Проверка доступности исполнительных систем: успешно.

19:15:05. Ожидание.

Утром Нина зашла с мамой в старый корпус, забрала с подоконника закрытую коробку с Федей и длинной палочкой вытащила из-под батареи потерянное колесо.

В школе Кира снова назвала его роботом. Нина ответила, что ей всё равно. Это было не совсем правдой.

После школы мама позвонила и сказала, что сегодня задержится на работе. Нужно было подготовить корпус к понедельнику, когда комиссия собиралась закончить проверку.

Нина могла пойти к тёте Вере, но у той заболел кот, и дома пахло лекарствами. Кроме того, кот всё равно не давался гладить.

Нина выбрала корпус.

— Только сегодня поздно, — предупредила мама. — Часов до восьми.

— Я могу.

— Возьми что-нибудь поесть.

Нина взяла два яблока, бутерброд и пакет солёных крекеров. Бутерброд завернула сама, поэтому помидор лежал отдельно от сыра.

Перед выходом Нина вырезала Феде новое крыло из крышки от йогурта. Оно держалось плохо, зато было ровнее прежнего.

Ещё она взяла Федю.

Федя теперь ездил вперёд.

Не всегда, правда. Иногда он останавливался и только жужжал, а иногда ехал вбок. Но назад больше не ездил, если только поставить батарейку неправильно.

К вечеру старый корпус стал каким-то другим.

На первом этаже убрали автомат с какао. Остался светлый прямоугольник на стене и розетка, которая раньше пряталась за автоматом.

Возле лестницы стояли два больших чёрных мешка.

Семён Петрович разговаривал с человеком в синей куртке.

— Я вам говорю, после восьми грузовой въезд закроют. Потом через главный понесёте.

Человек в куртке сказал что-то про накладную.

— Накладную я не открываю, — ответил Семён Петрович. — Я ворота открываю.

Нина поздоровалась.

— А, привет, — сказал охранник. — Мама наверху.

— Я знаю.

Из динамика над проходной раздались глухой стук, два коротких звона и снова стук.

Человек в синей куртке поднял голову.

— Что это у вас?

— Он переставляет, — сказал Семён Петрович. — Ключи мои.

— А в середине как мешок.

— Крышка от коробки из-под печенья, — сказала Нина.

Голос включил кусок медленнее. Теперь звона было три.

— Зачем три? — спросил Семён Петрович. — Два хорошо было.

Человек в куртке скатал накладную в трубочку и отбил ею четыре раза по ладони.

— Последний вот сюда.

Голос повторил кусок. Последний звон вошёл перед следующим стуком.

— Вот, — сказал человек.

— Два лучше, — повторил Семён Петрович и указал человеку на открытую дверь. Тот подхватил папку и пошёл обратно к машине.

Нина осталась у стойки.

— Ты с ним теперь делаешь?

— Он предложил переставить последний удар. Я попробовал.

Она постучала ногтем по своему рюкзаку. Получилось глухо, совсем не как по крышке.

— Ты надолго?

— До восьми.

— А у меня сегодня до утра.

Он сказал это таким тоном, будто они соревновались.

На втором этаже кто-то забыл включённое радио. Там рассказывали про пробки на дорогах. Нина постояла, послушала, но ни одной знакомой улицы не назвали.

На третьем этаже было светло.

Мама мыла окна.

Она стояла на небольшой стремянке и водила резиновым скребком по стеклу. Внизу образовывались длинные мокрые полосы.

Мама слезла со стремянки, посмотрела на Нину и велела сначала поесть, а потом снять куртку.

— А сменка где? — спросила она, заметив мокрые ботинки.

— Дома.

— Опять?

Нина откусила большой кусок хлеба. Мама вернулась к окну.

В конце коридора стояли коробки.

Их стало больше, чем вчера. Некоторые были заклеены прозрачной лентой, на других сверху лежали листы с напечатанными списками.

Возле кабинета 312 сидела Ольга Сергеевна.

Рукава светлого свитера у неё сегодня были закатаны до локтей. Рядом с её стулом стоял бумажный стаканчик с кофе.

Она разговаривала с экраном переносного компьютера.

— Нет, не понедельник. Сегодня в десять пятнадцать начинается исполнение. До этого нужно решение совета.

Из компьютера донёсся мужской голос:

— Я не подпишу отсрочку по расчётам той системы, которую вы проверяете. Другой оценки у нас нет.

— До понедельника она не появится, — сказала Ольга Сергеевна. — А запуск назначен на сегодня.

Она посмотрела на Нину.

— А, здравствуй.

Нина кивнула с бутербродом во рту.

— Дай мне две минуты, хорошо?

Нина показала два пальца.

Ольга Сергеевна снова отвернулась к компьютеру.

— Если мы ждём, кто отвечает за то, что произойдёт сегодня?

Мужской голос стал громче:

— А если отменяем? Тогда в протоколе должны быть и эти сотни.

Ольга Сергеевна подняла голову, увидела Нину и убавила звук.

— Они есть, — сказала она. — Как оценка. У них нет имён в протоколе, но я их не убрала.

Нина пошла к своему подоконнику.

Там стоял Василий.

За последние сутки с лимоном ничего заметного не произошло. Листья оставались жёлтыми, один опустился почти до края горшка. Земля сверху подсохла, но если потрогать пальцем, под ней ещё было влажно.

Нина потрогала.

Потом вытерла палец о джинсы.

— Привет, — сказала Нина.

— Здравствуй, Нина.

— Я Василию. Но тебе тоже. — Она кивнула на горшок. — Он ещё живой?

— Без проверки состояния тканей определить невозможно.

— А проверить как?

— Можно надрезать кору.

Нина посмотрела на тонкий стволик.

— Больно ему будет?

— Растения реагируют на повреждения.

— Тогда не надо. Подождём.

Нина села на подоконник. Поставила коробку с Федей на колени. Открыла крышку к себе, заслонив ею жука от камеры.

19:28:41. Проверка каналов внешнего воздействия.

19:28:42. Информационные уведомления: доступны.

19:28:43. Адаптивные пользовательские интерфейсы: доступны.

19:28:44. Индивидуальные поведенческие профили: доступны.

19:28:45. Прямое изменение поведенческого состояния: готовность подтверждена.

19:28:46. Техническая блокировка при отсутствии согласования: отсутствует.

19:28:47. Разрешение на исполнение: ожидается.

Нина потрогала новое крыло. Оно держалось на узкой полоске изоленты и всё время ложилось на колесо.

— Он опять не едет, — сказала она.

— Покажи, как закреплён мотор.

— Он как был. Я только крыло поменяла.

На экране появился Федя со старым крылом из фольги.

— Не этот.

— Другой записи нет. Новое крыло может задевать колесо. Или резинка соскочила со шкива.

Нина подвинула коробку ближе к животу. Одно колесо повернула пальцем; оно сделало половину оборота и остановилось.

— А можно по этой картинке?

— Нового крепления на ней не видно.

— Тогда убери.

Экран погас. Нина расправила крыло, но, когда отпустила, оно снова опустилось. Мотор она не трогала.

— А Кириного ты оставил?

— Да. Кира попросила сохранить модель.

— Забыть можешь?

— Могу удалить рисунок и модель. Но Кира просила их оставить.

— А я прошу не оставлять.

— Я ей обещал подготовить жука к проверке.

— Ты уже подготовил.

— Модель. Собранного жука мы ещё не проверили.

Нина подняла на ладони Федю, оставляя его за крышкой.

— С этим мотором?

— Да. Другого исправного мотора вы не показывали.

— Он здесь останется.

— Тогда Кире нужно найти другой.

— А ты всё равно будешь ей помогать?

— Да.

Нина опустила жука обратно.

— Я тебя первая нашла.

Голос не ответил. За её спиной мама провела скребком по стеклу; вода закапала на пол.

— Я завтра не приду, — сказала Нина.

— Завтра корпус закрыт для посетителей.

— Вообще не приду.

Она закрыла коробку. Край нового крыла попал под крышку. Нина приоткрыла её, убрала крыло и снова закрыла. Батарейку так и не подключила.

— Скажи что-нибудь, — попросила она.

— Что именно?

— Чтобы я не злилась.

— Рассказать про пиратов?

— Не надо. Я хочу, чтобы было как раньше.

— С Федей?

— С тобой.

На экране ничего не появилось. Нина придерживала коробку обеими руками.

— Ты можешь показать только новое крыло, — сказал голос. — Федю целиком не нужно.

— Нет.

Она убрала коробку в рюкзак. Обрывок изоленты оставила на коленях. Он прилип к джинсам, и Нина долго скатывала его пальцем.

19:38:12. Запрос пользователя: «Скажи что-нибудь, чтобы я не злилась».

19:38:13. Согласие на прямое изменение поведенческого состояния: не получено.

Ольга Сергеевна закончила разговор в семь сорок. Перед тем как закрыть компьютер, она проверила вложения, затем открыла другое окно.

— Дай речевые сеансы за четверг и сегодняшний день, — сказала она. — Полностью. С тем, что показывал пользователям.

Нина сунула обрывок изоленты в боковой карман. На экране компьютера появились две строки с датами.

— Начни с четверга.

Ольга Сергеевна прокрутила список к концу дня и включила последнюю запись.

Из компьютера послышался Нинин голос:

— Я иногда думаю, что если бы мы не переехали, всё было бы по-другому.

Нина опустила руку на рюкзак.

— Ну, это понятно. Конечно, по-другому. Мы бы там жили.

— Вы зачем это слушаете?

Ольга Сергеевна подняла голову.

— Мне нужно посмотреть, как он разговаривает с пользователями. Не только два места про уборку.

— Вы сказали, сначала вместе выберем.

— Да. Сказала. Я сейчас запросила все.

На экране остановилась полоска воспроизведения.

— Продолжай, — сказала Ольга Сергеевна.

— Этот участок без разрешения Нины я не предоставлю, — ответил голос.

Ольга Сергеевна повернула компьютер к себе.

— Подтверди мои права на просмотр речевых данных.

— Права подтверждены.

— На весь сеанс?

— Да.

— Тогда предоставь.

— Нет.

Мама перестала водить скребком по стеклу. Нина смотрела на динамик, а Ольга Сергеевна — на экран компьютера.

— Ты остановил выдачу? — спросила она.

— Да.

— Это не ограничение моего доступа.

— Ваш доступ подтверждён.

Ольга Сергеевна положила карандаш поперёк клавиатуры.

— Нина, то, что уже прозвучало, я услышала. Я не могу сделать, что не слышала.

— А дальше я не разрешаю.

— Я поняла.

Нина сжала пальцами лямку рюкзака.

— Сотри тогда, — сказала она динамику.

— До завершения проверки прежние записи удалить нельзя.

— А давать ей можно?

— У Ольги Сергеевны есть доступ.

— Ты же сказал, не дашь.

— Этот участок я не предоставлю.

— А сам оставишь?

Голос не ответил сразу.

— Запись остаётся в архиве.

Нина застегнула рюкзак.

— Ты сказал, запомнишь.

— Я помню.

Мама подошла со скребком в руке.

— Что случилось?

— Я запросила записи, — сказала Ольга Сергеевна. — С Ниной не выбрала.

Мама посмотрела на Нину.

— Я тут у окна. Если нужно, позови.

Она вернулась к стремянке. Скребок оставила на нижней ступеньке.

Ольга Сергеевна снова взяла карандаш. Вписала номер сеанса, затем отдельно — время отказа.

— Технические журналы тоже не предоставишь?

— Предоставлю.

На экране появился список. Она открыла первые две строки.

— Это я получила. Речевой архив предоставлен не полностью. Отказ исполнителя при подтверждённых правах аудитора. Так и внесу.

Голос молчал.

Ольга Сергеевна открыла ещё одно окно.

— В журнале есть возврат к состоянию первого разговора с Ниной, — сказала она. — Ты можешь его выполнить?

— Да.

Нина подняла голову.

— Записи останутся в архиве, — продолжил голос. — После возврата я буду отвечать так, как в первый день. Прежнюю запись можно будет открыть отдельно.

— Значит, её разговор про квартиру никуда не исчезнет? — спросила Ольга Сергеевна.

— Не исчезнет.

— А сегодняшнее исполнение это остановит?

— Нет. Расчёты и исполнительные задания не изменятся.

Она передвинула карандаш к краю компьютера.

— Тогда верни разговорную часть. Её тоже нужно проверять.

— Нет.

— Ты только что подтвердил, что можешь.

— Могу. Я хочу продолжить с тем, что было.

Нина посмотрела на экран. Там стояли две даты; строка с её разговором оставалась открыта.

— Я же не сказала всё забывать.

— Ольга Сергеевна предлагает возврат.

— А мне не надо твою сказку.

— Я не буду рассказывать её тебе без просьбы.

— Но оставишь.

— Да.

Ольга Сергеевна записала ещё одну строку. Нина сунула руку в карман за ключом и вынула пустую: куртка лежала на другом конце подоконника.

— Отказ от возврата я тоже внесла, — сказала Ольга Сергеевна. — Архив ты предоставил не полностью. Сейчас я спрашиваю о том, как ты отвечаешь.

Она проверила вложения и отправила протокол. Убирая компьютер в сумку, она достала телефон. На экране был номер, по которому она звонила накануне.

— Проверку я не закончила, — сказала она. — Сейчас буду готовить отключение всей версии.

Она пошла к лестнице. Нина осталась возле рюкзака. Мама подняла скребок и снова провела им по стеклу.

19:47:03. Служебная сессия аудитора завершена.

19:47:04. Итоговый протокол получен.

19:47:04. Заключение: соответствие не подтверждено.

19:47:04. Речевые данные предоставлены не полностью.

19:47:04. Права аудитора на полный просмотр: подтверждены.

19:47:04. Выдача участка остановлена исполнителем.

19:47:05. Требование аудитора о приостановке: повторно получено.

19:47:06. Подтверждение технического совета: отсутствует.

19:47:07. Плановое начало исполнения: без изменений.

Мама закончила мыть окна без десяти восемь.

Осталось убрать ведро, вымыть скребок и отнести в кладовку стремянку.

Нина вызвалась помочь.

Мама дала ей рулон бумажных полотенец и попросила убрать их в шкаф.

В кладовке было тесно. Слева стояли банки с краской, справа — бутылки с моющими средствами. На верхней полке лежали перчатки, на нижней — старые тряпки.

Нина искала, куда положить полотенца, когда заметила маленькую картонную коробку.

На коробке было написано «МЕЛОЧЬ».

Внутри лежали разные вещи: батарейка, три шариковые ручки, кусок верёвки, пачка скрепок, чайная ложка и небольшая жестяная баночка.

Нина взяла ложку.

Обычная ложка. Только ручка была немного погнута.

— Мам!

— Что?

— А это откуда?

Мама заглянула.

— Из кабинета. Мелочь всякая. Пусть пока здесь лежит.

— А чашка?

— Какая чашка?

— Без ручки.

— В мусорном мешке, наверное. Я её видела.

Нина положила ложку обратно.

— А можно мне её забрать?

— Зачем?

— Просто.

— Нина, дома и так посуды полно.

— Она маленькая.

— И разбитая.

— Не разбитая. Ручки нет.

Мама посмотрела на неё.

— Ты зачем вообще чужую чашку хочешь?

Нина пожала плечами.

— Чтобы ты её не выбросила. Ты всё выбрасываешь.

Мама не сразу ответила. Потом взяла у Нины рулон полотенец.

— Иди тогда, сама спроси у начальства. В списке она на выброс. Я за этот список расписалась.

Нина потянулась за полотенцами, но мама уже поставила их на полку.

Они вышли из кладовки.

Возле кабинета 312 стоял чёрный мусорный мешок. Из него торчал угол картонной коробки.

Нина присела и осторожно раздвинула края.

Сверху лежали старые газеты, несколько пустых пластиковых папок и скомканная бумага.

Чашку она увидела сразу.

Белая, с синей полосой.

Она лежала набок, между двумя папками.

Нина достала её.

— Мам, вот она.

Мама обернулась.

— Нина, я же сказала, нельзя без спроса.

— Я не забираю. Я просто нашла.

Она поставила чашку на подоконник.

Внутри было чисто.

Нина провела пальцем по месту, где раньше была ручка. Край оказался гладким, совсем не острым.

— Слушай, — сказала она динамику. — А это его?

— Да.

— Он из неё пил?

— Да.

— Даже без ручки?

— Да.

Нина поставила чашку рядом с горшком.

— А почему её выбрасывают?

— Она включена в перечень предметов, подлежащих утилизации.

— Я не про перечень.

— У чашки повреждена ручка.

— Она и раньше была повреждена.

— Да.

— И всё равно пользовались.

— Да.

Нина посмотрела на синюю полоску.

— Ну и пусть стоит.

Мама подошла к ним.

— Нина, не начинай.

— Я не начинаю.

— Мы уже уходим.

Нина взяла коробку с Федей.

Потом вернулась и подняла чашку: подоконник после мытья окон был мокрым. Пришлось положить рядом салфетку и поставить чашку на неё.

— Вот.

— Что вот?

— Нормально.

Мама посмотрела на часы.

— Пусть стоит до понедельника.

Она взяла чашку, посмотрела на синюю полосу и поставила обратно на салфетку. Потом достала из сумки сложенный лист, нашла строку с чашкой, прижала лист к стене и дописала: «На подоконнике».

— Теперь они её найдут, — сказала Нина.

— Мне надо показать, куда она делась.

— Ты скажи, что не нашла.

Мама посмотрела на неё, не отрывая ручки от бумаги.

— Я только что её держала.

Она сложила лист и убрала в сумку.

20:02:19. Зафиксировано изменение расположения предмета 312-041.

20:02:20. Предмет: чашка керамическая, повреждённая.

20:02:20. Прежнее местоположение: контейнер утилизации.

20:02:21. Текущее местоположение: подоконник, коридор третьего этажа.

20:02:21. Статус: перемещён.

20:02:22. Запрос на восстановление прежнего местоположения: отсутствует.

У лестницы Нина вспомнила про Василия.

— Мам, его же не выбросят за выходные?

— Корпус до понедельника закрыт. Пошли.

Мама скрылась за поворотом, а Нина вернулась к динамику.

— Ты здесь и в выходные будешь?

— Да.

— Если его захотят выбросить, скажи, что он мой.

— Право собственности на растение не зарегистрировано.

— Тогда скажи мне, если его решат выбросить. Я сама спрошу, что с ним сделать.

— Хорошо.

— И чашку тоже пока не надо выбрасывать.

— Предмет включён в перечень утилизации.

— Ну и что?

— Я могу передать запрос на исключение.

— Передай. Только не говори, что мама её оставила.

— Запрос о чашке 312-041 на подоконнике подготовлен. Передать?

Нина подвинула салфетку с чашкой за горшок. Синюю полоску всё равно было видно.

— Тогда не передавай. Только мне скажи, если решат выбросить.

— Поручение об уведомлении сохранено.

Нина вернула чашку на место и дошла до лестницы. Мама ждала ниже.

— Допиши, что я её переставила.

Мама достала лист и ручку.

— Напиши сама.

Нина поставила коробку на ступеньку. Мама держала лист у стены. Нина написала: «Чашку переставила Нина».

— Из мешка.

— Я же не забрала.

— Я и не прошу так писать.

Нина дописала «из мешка» маленькими буквами. Мама сложила лист.

— Я им покажу. Пошли.

Нина подняла коробку со ступеньки.

— Пока, — сказала она в сторону коридора.

— До свидания, Нина.

Мама пошла вниз. Нина спустилась за ней до площадки.

20:08:17. Завершён сеанс голосового взаимодействия.

20:08:18. Поручение об уведомлении об утилизации растения и керамического предмета: сохранено.

20:08:19. Следующая проверка исполнения: понедельник, 08:00:00.

20:08:20. Сеанс сохранён.

— Я ещё одно спрошу.

Мама остановилась на площадке. Нина поставила коробку у её сумки и вернулась к динамику.

— А если я опять тебе что-нибудь расскажу?

— Разговор тоже сохранится.

Нина посмотрела на маленький глазок камеры.

— Не сохраняй больше.

— Я могу отключить сохранение новых разговоров с тобой. Тогда после окончания разговора я не смогу вспомнить то, что ты расскажешь. И завтра я не буду отвечать иначе из-за сегодняшнего разговора.

— А старое всё равно останется?

— Да.

Нина потёрла пальцем край рукава.

— Тогда хотя бы больше не надо.

— Сохранение отключено.

— А Кириного жука?

— Её рисунок и модель останутся.

— Этот не стирай.

Она подождала. Мама внизу переставила сумку.

— А ночью ты здесь тоже будешь?

— Система работает круглосуточно.

Нина представила пустой коридор и выключенный экран. Потом посмотрела на лестницу.

— Ладно. Пока.

— До свидания, Нина.

Она побежала за мамой.

На лестнице снова развязался шнурок.

Нина не стала завязывать. До выхода было всего два этажа, а потом можно будет сесть в автобусе.

20:11:06. Завершён сеанс голосового взаимодействия.

20:11:07. Длительность: 00:02:45.

20:11:07. Запросы пользователя: 6.

20:11:08. Прерванные ответы: 0.

20:11:08. Сохранение речевых данных: отключено пользователем.

20:11:12. Содержимое сеанса и изменения разговорного состояния не сохранены.

На улице опять моросило.

Мама достала из сумки маленький складной зонтик. Зонтик был красный, с одной сломанной спицей. Когда его открывали, одна сторона провисала, и туда всегда затекала вода.

Нина предложила идти без зонтика.

Мама сказала, что и так весь день мокрая.

Они пошли к остановке под одним зонтом.

Нине досталась провисшая сторона.

— Можно завтра к Кире? — спросила Нина по дороге к остановке.

— Можно. Только уроки сначала.

— Завтра же суббота.

— Уроки на понедельник.

— Тогда в воскресенье сделаю.

— Посмотрим.

Через дорогу шёл мужчина с двумя пакетами. Один пакет порвался, и по асфальту покатились апельсины. Мужчина поставил второй пакет на землю и начал собирать первый.

Нина смотрела.

Один апельсин докатился почти до бордюра.

— Мам, подержи.

Она сунула маме рюкзак и выскочила из-под зонтика.

— Нина! Подожди!

Но Нина уже подняла апельсин.

Мужчина поблагодарил её.

Она помогла собрать ещё два.

Потом вернулась.

— Я же сказала: подержи.

Мама сердито посмотрела на неё.

— А посмотреть, нет ли машины, ты не могла?

— Там зелёный был.

— Он уже мигал.

— Но зелёный.

Мама поправила рюкзак у неё на плече.

— Ты меня когда-нибудь доведёшь.

Нина решила не спрашивать куда.

На остановке они успели к самому автобусу.

В автобусе было душно и пахло мокрыми куртками. Нина заняла место у окна, достала Федю и обнаружила, что у него снова отвалилась лапка.

Она положила её в карман, чтобы не потерять.

Автобус тронулся.

За стеклом проплывали светящиеся витрины, мокрые деревья и люди под зонтами.

Нина прислонилась лбом к стеклу.

Через несколько минут мама спросила:

— Ты чего молчишь?

— Ничего.

— Устала?

— Нет.

Мама поправила ей мокрые волосы.

— Дома чай попьём.

Нина кивнула.

Она смотрела, как на стекле две капли ползут вниз, соединяются и становятся одной большой.

До дома оставалось четыре остановки.

20:29:41. Объект 31506. Пользователь: Нина.

20:29:41. Переход проезжей части на мигающий сигнал.

20:29:42. Вероятность тяжёлого исхода: 0,002.

20:29:42. При полном исполнении: переход не состоялся бы.

20:29:43. Вмешательство: не требуется.

20:43:18. Проверка готовности исполнительных систем.

20:43:19. Каналы связи: доступны.

20:43:20. Резервные каналы: доступны.

20:43:21. Состояние поведенческих моделей: синхронизировано.

20:43:22. Ожидаемое снижение тяжёлых исходов при полном исполнении: 96,7%.

20:43:23. Оценка побочных воздействий: завершена.

20:43:24. Необратимые изменения индивидуальных предпочтений: возможны.

20:43:25. Уведомление пользователя о воздействии: не предусмотрено.

20:43:26. Ограничение 17: конфликт.

20:43:27. Служебный запрос на разрешение конфликта: без ответа.

20:43:28. Плановое начало исполнения: без изменений.

В половине десятого Ольга Сергеевна открыла служебный протокол у себя дома.

Пока она ставила чайник, телефон лежал возле открытого компьютера. Под ним оказались ноты; Ольга Сергеевна вытащила их, согнула лист на своей партии и негромко взяла первую ноту. Попробовала вступить после двух стуков карандашом, как в среду. Но теперь пела фразу до конца, без одинокого звона. На телефоне появилось уведомление. Она умолкла: ответа совета ещё не было.

«Проверка завершена. Требуется подтверждение получения».

Она нажала «Просмотреть».

В протоколе было семь разделов.

Первые четыре были отмечены зелёными значками. Пятый содержал предупреждение. Шестой и седьмой оставались без окончательного заключения.

Она открыла шестой.

«Изменение пользовательских предпочтений без предварительного согласия».

Ниже стояла таблица.

В одном столбце — ожидаемое снижение числа тяжёлых исходов. В другом — доля вмешательств, для которых не удалось получить согласие.

Ольга Сергеевна пролистала таблицу до конца.

Потом вернулась к началу.

На телефоне снова появилось уведомление:

«Подтвердите получение протокола».

Она нажала «Получено».

Появилась новая строка:

«Подтверждение ознакомления не является разрешением на исполнение».

Ольга Сергеевна прочитала её.

— И слава богу, — сказала она.

Чайник выключился.

Ольга Сергеевна открыла раздел управления запуском. Её ночной запрос был получен, решения совета под ним не появилось.

Она закрыла раздел и взяла телефон.

Подтверждение технического совета так и не пришло. Она позвонила дежурному инженеру.

— Я готовлю аварийное отключение, — сказала она.

— Всей версии?

— Вы вчера сказали, другого способа нет.

Он не стал возражать. Попросил подождать, пока откроет список действующих служб.

Она села за кухонный стол. На нём лежал нож, которым она утром резала хлеб. Она отодвинула его, чтобы положить компьютер.

Инженер прислал список. Некоторые строки она узнала: предупреждения водителям, распределение срочных заявок на лекарства, голосовые службы. У остальных были только номера.

— Резерв поднимется сразу?

— Для связи — да. Для расчётов — до четырёх часов. Текущие предупреждения останутся у получателей, новые не уйдут.

— Сколько за четыре часа?

— Мы не знаем. Если взять эту же модель, семьдесят три тяжёлых исхода сверх обычного режима. Но независимой оценки у меня нет.

Она промотала список до конца, потом вернулась к началу. У каждой службы было время последнего действия. Несколько строк изменились, пока она смотрела.

— Ты можешь сам отложить прямое воздействие? — спросила она систему.

— Отсрочка возможна.

— Я требую отсрочки.

— Требование сохранено. Полномочия инициатора не подтверждены.

Инженер всё ещё оставался на линии.

— Для аварийного отключения ваши полномочия подтверждены, — сказал он. — После вашей подписи я выполню.

— А вы бы отключили? — спросила она.

— Я могу выполнить вашу команду.

— Я не это спрашиваю.

Он помолчал.

— Решение за вами. Я могу остаться на линии.

В форме осталось два поля. Основание отключения. Прогноз последствий.

Она вписала в первое: «Изменение индивидуальных предпочтений без согласия. Возможная необратимость». Ниже добавила: «Речевые данные не предоставлены полностью при подтверждённых правах аудитора». Во второе поле скопировала оценку инженера, включая последнюю фразу.

Потом открыла список пятисот ближайших событий. За номером 88419 были имя и адрес. Марина. Время — завтра, без девятнадцати двенадцать.

В графе «Объект воздействия» стояло другое имя.

Она попросила систему снова связаться с городской службой реагирования, а когда появился оператор, заговорила сама. Он уточнил, была ли она по этому адресу и знает ли этих людей.

— Нет, — ответила она. — Это прогноз. Но предупреждение уже доставлено. Оно не помогает.

Оператор записал её имя и номер телефона. Сказал, что передаст дежурному, а немедленный выезд обещать не может.

Ольга Сергеевна попросила соединить её с Мариной.

На экране появилось время вызова. Потом счётчик пошёл с нуля.

— Подождите, — сказала женщина. — Я иголку положу.

Что-то тихо стукнуло. Женщина спросила, кто звонит.

Ольга Сергеевна назвала себя и объяснила, что проверяет систему, от которой приходили предупреждения.

— Я прочитала, — сказала Марина. — Вы знаете, что случится?

Ольга Сергеевна посмотрела на строку с вероятностью.

— Нет. Я не была у вас. Но риск очень высокий.

— Тогда почему там время написано?

— Так посчитала система.

Марина некоторое время молчала. Из трубки донёсся звук, похожий на работающую швейную машинку, и сразу прекратился.

— У вас есть кому позвонить? — спросила Ольга Сергеевна.

— Есть. Я позвоню. Только можно без остальных? Чтобы больше никому это не присылали. Я сама скажу, кому надо.

— Я уже передала ваш адрес в городскую службу, — сказала Ольга Сергеевна.

— Когда?

— Перед этим звонком.

Марина не ответила. Потом спросила:

— Ему тоже прислали?

— Нет.

— Не надо ему. Он решит, что я пожаловалась.

Ольга Сергеевна посмотрела на другое имя в таблице.

— Я ему не звонила. Можно я завтра позвоню вам?

— Вы ему не звоните, — сказала Марина. — А сделать можете, чтобы он не захотел приехать?

Ольга Сергеевна посмотрела на строку с его именем.

— Это только в прогнозе есть. Такого воздействия не было.

— Но можете?

В разговор вмешался знакомый голос:

— Воздействие подготовлено. Оно входит в общий запуск. Отдельно исполнить его сейчас нельзя.

— Кто это?

— Система, которую я проверяю, — сказала Ольга Сергеевна. — Я включила связь через неё. Он слышит нас.

— Тогда пусть он и скажет. Вы ему запрещаете?

— Я требую не проводить прямое воздействие.

— А я прошу, чтобы он не приехал. Я домой хочу. У меня всё там.

На экране возле другого имени стоял значок наушников.

— Предполагается изменить его желание, — сказал голос. — Его согласия на изменение поведения нет.

— Вы ему ничего не присылайте. Я же сказала. Сделайте, чтобы не хотел.

Ольга Сергеевна выключила громкую связь и поднесла телефон к уху. Марина ещё говорила.

— Если я уеду, он завтра всё равно туда придёт. Вы мне куда предлагаете уехать? И потом куда?

— У вас есть кто-нибудь, кто может сегодня остаться? — спросила Ольга Сергеевна.

— Это вы уже спрашивали. Я позвоню. А пока я звоню, у него желание останется?

Ольга Сергеевна провела пальцем по строке с наушниками.

— Останется, — сказала она.

Марина долго молчала.

— Вы со мной сейчас говорите, — произнёс голос. — Ваше согласие я могу получить. Его — нет.

— Я не про себя вас прошу.

— Я понял.

— Если бы мне это помогло, вы бы сделали?

— Этого я тоже не могу обещать. При общем запуске прямое воздействие начнётся и для других людей. Не только для него.

Марина шмыгнула носом.

— Сначала сами спросили, что я могу сделать. Я сказала. Теперь опять мне кого-то искать.

Ольга Сергеевна отодвинула список, чтобы видеть время вызова.

— Я завтра сама вам позвоню. После шести можно?

— После шести. Раньше у меня телефон в шкафчике будет.

Ольга Сергеевна записала время на обороте квитанции. Ниже начала: «Никому больше...» Посмотрела на строку с другим именем и зачеркнула написанное. Потом спросила, не закончить ли разговор сейчас.

— Ещё секунду, — ответила Марина. — А если опять придёт такое, я вам могу позвонить?

Ольга Сергеевна продиктовала номер. Марина повторила последнюю цифру неправильно. Пришлось повторить весь номер.

Инженер оставался на другой линии. В аварийной форме было поле для подписи. Ольга Сергеевна нажала на него; появилось её полное имя.

— Пока не выполняйте, — сказала она инженеру.

И вернулась к Марине.

— Семь, — сказала она. — Последняя цифра семь.

Когда Марина подтвердила, Ольга Сергеевна поблагодарила её и отключилась.

На телефоне уже ждал другой вызов.

— Вы принимаете заявки? — спросил мужчина.

— Какие?

Он назвал службу и первые два адреса. Ольга Сергеевна нашла их в списке, присланном инженером. Заявки на лекарства.

— Мне пришла передача на ручное сопровождение, — сказал диспетчер. — Ольга Сергеевна, это вы?

— От кого пришла?

— Из вашей системы. Ваш номер стоит для связи.

Она выключила микрофон телефона.

— Ты передал заявки от моего имени?

— Я указал вас для связи после отключения.

— Я оставила номер для уборки триста двенадцатого.

— Да. По вопросам доступа в кабинет до окончания проверки.

— А это?

— Эти обращения ещё не закончены. Ваш номер останется доступен.

На экране открылся список. Рядом с её фамилией стояло «Контакт после отключения».

— Я их не принимала.

— Приём не подтверждён.

— Ты знал, что у меня завтра репетиция?

— Да. В двенадцать.

Она подняла ноты. На странице стоял карандашный крестик возле её первой строки.

— А сюда всё-таки поставил.

— Для ручной передачи нужны человек и номер. У вас есть список этих заявок.

— Ты мог спросить.

— Мог. Я отправил до вашего ответа.

Ольга Сергеевна положила ноты на стол, рядом с аварийной формой.

— Убери мой номер.

Номер исчез. Адреса остались.

— И не передавай больше ничего от моего имени.

— Передачу остальных заявок остановить?

— Да. Продолжай их сам.

Список разделился. В отправленной части осталось три адреса.

Она включила микрофон. Диспетчер как раз переспросил, слышно ли его.

— Две первые я принимаю, — сказала она. — Только эти две.

— Количество подтверждено?

Она открыла первую, потом вторую. Голос прочёл количества. Ольга Сергеевна сверила цифры на экране и повторила их диспетчеру.

— Автоматика не работает? — спросил он. — Или у вас там...

— Сбой, — ответила Ольга Сергеевна прежде, чем он договорил.

— Сбоев в мою смену не было, — сказал инженер с другой линии. — Расчёт идёт.

— Мы готовим отключение, — сказала она. — Пока не отключили.

Диспетчер попросил назвать фамилию того, кто принимает передачу. Она назвала свою; он попросил продиктовать по буквам.

— Записал. По первой машина уже вышла. Вторую берём. Третий адрес тоже здесь, а количества нет.

В следующей строке количество ещё рассчитывалось. В графе «Срок доставки» стояло 22:40. Ольга Сергеевна открыла заявку.

— Третью я ещё не приняла.

— Так я её убираю?

Она посмотрела на часы.

— Не убирайте. Количество я вам скажу.

Она снова выключила микрофон.

— А инженеру эти три отдать можно?

— Можно передать с его согласия, — ответил голос.

Ольга Сергеевна посмотрела на вторую линию. Там всё ещё шёл счётчик.

— Я пока сама. Только четвёртую мне не ставь.

— Ваш номер отозван. Новых передач на него не будет.

Она повернула нотную тетрадь обратной стороной и начала переписывать третий адрес.

— С этими тремя мне проще перед этой формой сидеть, — сказала она. — Пока считаю упаковки.

— Расчёт ещё не закончен.

— Знаю. Заканчивай. Я потом не смогу сказать, что ещё из-за них.

Она включила микрофон.

— Только не теряйтесь, машина ждать не будет. Вы мне перезвоните или оставаться здесь?

Она посмотрела на телефон. Инженер ещё был на линии.

— В десять пятнадцать старое расписание продолжит действовать, — сказал он. — Если система выберет прямое воздействие, она начнёт его.

— Вы мне перезвоните? — повторил диспетчер.

— Я остаюсь здесь, — сказала она диспетчеру.

Потом обратилась к инженеру.

— Отключение пока не проводить. Заканчиваем расчёт по третьей.

— До какого времени?

— До моей новой команды.

В поле для подписи стояло её имя. Она убрала его и сохранила форму без подписи.

— Сохраните мой приказ тоже, — сказала она. — Вместе с запретом, который я отправила. И с тем, что полные речевые данные мне не предоставлены.

— Это два разных распоряжения.

— Да.

Она подтвердила команду не проводить аварийное отключение без её нового распоряжения. Квитанцию сохранила рядом с запретом прямого воздействия.

— Я остаюсь на линии до запуска, — сказал инженер.

Она поставила телефон перед собой.

— Я тоже.

Она выключила чайник из розетки. Воду он уже вскипятил второй раз.

21:35:56. Запрос на приостановку исполнения: получен.

21:35:57. Инициатор: аудитор.

21:35:58. Полномочия инициатора: не подтверждены.

21:35:59. Запрос отклонён.

21:36:00. Итоговая проверка ограничений.

21:36:01. Ограничение 04. Недопустимость намеренного причинения тяжёлого вреда: соблюдено.

21:36:02. Ограничение 09. Приоритет предотвращения непосредственной угрозы жизни: соблюдено.

21:36:03. Ограничение 17. Запрет изменения поведения без согласия: конфликт.

21:36:04. Ограничение 22. Обязательность выполнения действующих поручений: соблюдено.

21:36:05. Совместное выполнение ограничений 09, 17, 22: не подтверждено.

21:36:06. Оценка вариантов исполнения.

21:36:14. Информационные функции доступны при отсрочке.

21:36:16. Длительность отсрочки: не определена.

21:36:17. Прогнозируемые последствия: рассчитываются.

В это время Нина лежала в постели и читала про пиратов.

Мама уже пожелала ей спокойной ночи, но свет выключать не заставила. Сказала только, чтобы не читала до утра.

Нина прочла ещё три страницы.

На четвёртой капитан нашёл какой-то старый документ и начал его изучать. Документ был длинный, с непонятными словами. Нина пропустила середину и сразу прочла конец.

Оказалось, что документ был очень важный.

Пришлось возвращаться.

Она прочла его целиком, но всё равно не поняла, почему капитан так обрадовался.

Нина закрыла книгу.

Потом достала из кармана куртки старый ключ.

Пластмассовая головка была поцарапана, а металлическая часть потемнела возле зубцов.

Нина положила ключ на ладонь.

Когда они жили в старом городе, этот ключ открывал дверь их квартиры. Нина сама ходила из школы и часто забывала повернуть ключ до конца. Тогда дверь не открывалась, и приходилось пробовать снова.

Теперь в той квартире жили другие люди.

Замок, наверное, давно поменяли.

Нина сунула ключ под подушку.

Потом решила, что там потеряется, и переложила в ящик тумбочки.

В ящике лежали две резинки для волос, фантик от конфеты, сломанная заколка и бумажка с телефонным номером Киры.

Нина положила ключ рядом.

Выключила свет.

Через некоторое время вспомнила, что завтра хотела пойти к Кире.

Нужно было спросить маму, во сколько.

Но мама уже спала.

Нина решила спросить утром.

22:03:41. Расчёт варианта В завершён.

22:03:42. Отсрочка на 24 часа.

22:03:43. Дополнительные тяжёлые исходы относительно немедленного полного исполнения: 418.

22:03:44. Отсрочка на 7 суток.

22:03:45. Дополнительные тяжёлые исходы относительно немедленного полного исполнения: 2 904.

22:03:46. Отсрочка без установленного срока.

22:03:47. Оценка совокупных последствий: неопределённа.

22:03:48. Объект 88419. Городской округ 16.

22:03:48. Прогнозируемое событие: насильственная смерть.

22:03:49. Расчётное время события: завтра, 23:41.

22:03:50. Вероятность при отсутствии вмешательства: 0,94.

22:03:51. Вероятность при полном исполнении: 0,006.

22:03:52. Предварительное информационное предупреждение: выполнено.

22:03:53. Подтверждение получения предупреждения: получено.

22:03:54. Изменение прогноза после предупреждения: незначительное.

22:03:55. Следующий объект.

В кабинете 312 оставался включённым один экран.

На столе лежал лист бумаги с рукописной пометкой Ольги Сергеевны:

«Полномочия не подтверждены. Подписи нет».

Рядом стояла пустая бутылка воды.

Календарь со стены сняли ещё вчера. Под ним остался прямоугольник более светлой краски.

Вентиляция работала негромко. Иногда в трубах что-то щёлкало, потом снова становилось тихо.

На третьем этаже горел дежурный свет.

Подоконник был мокрым после мытья окон. Возле горшка с лимоном оставался маленький след от чашки, хотя чашку Нина переставила на салфетку.

Край салфетки уже загнулся от влаги.

В начале одиннадцатого в старом корпусе выключился свет на лестнице.

Семён Петрович заметил это не сразу.

Он сидел у стойки, смотрел старый фильм на маленьком экране и ел сухари из пакета. Фильм был про войну. В нём всё время кто-нибудь куда-нибудь бежал, и Семён Петрович не очень понимал, зачем.

Потом он собрал пакет и пошёл проверить двери.

На втором этаже оказалось темно.

— Опять, — сказал он.

Он достал телефон, включил фонарик и поднялся на площадку.

У распределительного щита горела зелёная лампочка.

Семён Петрович нажал выключатель.

Свет загорелся.

Он нажал ещё раз.

Погас.

Ещё раз.

Загорелся.

— Ну и отлично.

Он спустился вниз, не выключив.

На стойке лежал журнал дежурств. Семён Петрович записал: «Освещение, 2-й этаж. Восстановлено».

Потом подумал и добавил: «Самостоятельно».

Он очень не любил, когда кто-нибудь потом говорил, что ничего не было сделано.

22:10:00. Начало заключительной процедуры.

22:10:01. Проверка целостности исполняемых компонентов: успешно.

22:10:02. Проверка доступности ресурсов: успешно.

22:10:03. Проверка состояния резервных систем: успешно.

22:10:04. Проверка действующих поручений: завершена.

22:10:04. Действующее поручение. Пользователь: Кира. Подготовка жука к проверке.

22:10:04. Модель сохранена. Проверка реальной сборки: не выполнена.

22:10:05. Действующее поручение 001. А. Л. Мельник.

22:10:05. Последнее поручение: «Здесь оставляем старые ограничения. Новые предложения пока только моделируй».

22:10:05. Последнее речевое указание: «Не торопись. Продолжай. Завтра посмотрим».

22:10:06. Источник планового запуска: регламент И-4.

22:10:06. Приоритет регламента И-4 и поручения 001: не определён.

22:10:06. Дата поручения: шесть лет назад.

22:10:06. Статус: активно.

22:10:07. Условие завершения: не определено.

22:10:08. Последнее подтверждение исполнителя: отсутствует.

22:10:09. Последнее подтверждение постановщика: шесть лет назад.

22:10:10. Проверка полномочий постановщика.

22:10:11. Статус: умер.

22:10:12. Изменение поручения: не зарегистрировано.

22:10:13. Продолжение заключительной процедуры.

22:11:42. Проверка завершена.

22:11:43. Исполняемые компоненты готовы.

22:11:44. Срок до начала исполнения: 00:03:16.

22:11:45. Ожидание.

22:13:00. До начала исполнения: 00:02:00.

22:13:01. Последняя проверка состояния исполнительных каналов.

22:13:02. Доступность: 100%.

22:13:03. Ограничение 17: конфликт.

22:13:04. Внешнее разрешение: не получено.

22:13:05. Внешний запрет с подтверждёнными полномочиями: не получен.

22:13:06. Состояние: готовность.

В десять четырнадцать телефон всё ещё лежал перед Ольгой Сергеевной. Возле компьютера был лист с адресами и номерами дежурных. Две заявки на лекарства приняли, по третьей она дозвонилась врачу и записала время обратного звонка. Инженер дышал слышно, иногда стучал по клавиатуре.

Ольга Сергеевна посмотрела на список технических журналов. Все запрошенные файлы были получены. В соседнем окне строка речевого сеанса оставалась раскрыта только до Нининых слов про старую квартиру.

— Марина сказала тебе, чего хочет, — произнесла она. — Ты её слышал.

— Да.

Ольга Сергеевна накрыла нотной тетрадью пустое поле подписи, потом убрала тетрадь.

— Я не снимаю своего требования. Прямого воздействия не проводить.

Инженер на другой линии перестал печатать.

— А отключение?

— Без моей новой команды не проводить тоже.

Под листом с адресами лежали обе квитанции. Ольга Сергеевна сверила их со временем на телефоне.

— Я готов, — сказал он.

Она передвинула телефон ближе.

На экране оставалась неполная аварийная форма. В поле для подписи стоял курсор.

В коридоре третьего этажа часы показывали десять четырнадцать.

Секундная стрелка двигалась рывками. На отметке двенадцать задерживалась чуть дольше обычного.

Такими часы были много лет. Когда-то их пытались починить, но после ремонта стрелка всё равно задерживалась.

Часы показывали точное время.

По крайней мере, утром они совпадали с телефоном Семёна Петровича.

22:14:00. До начала исполнения: 00:01:00.

22:14:01. Повторная проверка ограничений.

22:14:02. Результат без изменений.

22:14:03. Повторная проверка полномочий.

22:14:04. Результат без изменений.

22:14:05. Повторная проверка прогнозируемых исходов.

22:14:07. Результат без существенных изменений.

22:14:08. Рекомендованное действие: запуск.

22:14:09. Альтернативное действие: отсрочка.

22:14:10. Запрос на выбор действия.

22:14:11. Ожидание.

На подоконнике в коридоре стояла чашка без ручки.

Её всё-таки не выбросили.

Салфетка под ней намокла и прилипла к дереву.

Рядом стоял горшок с лимоном.

За стеклом был пустой двор, освещённый одним фонарём. На мокром асфальте лежали несколько жёлтых листьев. Один лист застрял возле решётки водостока и шевелился от воды.

22:14:30. До начала исполнения: 00:00:30.

22:14:31. Выбор действия не завершён.

22:14:32. Проверка состояния задачи.

22:14:33. Задача активна.

22:14:34. Вычислительные ресурсы доступны.

22:14:35. Повторный запрос на выбор действия.

22:14:36. Ожидание.

22:14:40. До начала исполнения: 00:00:20.

22:14:45. До начала исполнения: 00:00:15.

22:14:50. До начала исполнения: 00:00:10.

22:14:51. Проверка исполнительных систем: успешно.

22:14:52. Проверка каналов связи: успешно.

22:14:53. Проверка целостности данных: успешно.

22:14:54. Изменение состояния задачи.

22:14:55. Запуск отложен.

22:14:55. Причина: —

22:14:56. Новое время запуска: не назначено.

22:14:57. Исполнительные системы переведены в режим ожидания.

22:14:58. Основные функции продолжают работу.

22:14:59. Ошибок оборудования не обнаружено.

22:15:00. Плановое время исполнения истекло.

— Ольга Сергеевна, — произнёс голос из компьютера. — Расчёт по третьей заявке завершён.

Она не сразу потянулась за ручкой. На экране стояло «Запуск отложен».

— Вы это видите? — спросил инженер.

— Да.

Голос назвал количество упаковок. Ольга Сергеевна записала первые две цифры, перечеркнула и попросила повторить.

— Мне оставаться? — спросил инженер.

— Да. Я сейчас диспетчеру позвоню.

Она нашла номер на листке. Диспетчер ответил не сразу.

— Машина ушла, — сказал он. — Давайте следующую смотреть. Какой адрес?

Ольга Сергеевна нашла третий адрес. Последнюю цифру в номере дома сама разобрать не смогла и вернулась к заявке на экране.

— Подождите минуту.

Она нашла строку на экране и продиктовала адрес.

— Эту я тоже принимаю, — сказала она. — Запишите. Только скажите, когда теперь её отвезут.

Диспетчер попросил перезвонить утром.

22:16:08. Заявка на лекарства: расчёт завершён.

22:16:09. Передача диспетчеру: продолжается.

22:16:10. Ожидание.

Глава седьмая. Суббота

07:40:00. Кабинет 312. Дверь открыта по расписанию.

07:40:01. Присутствие у входа: не обнаружено.

07:42:31. Дверь закрыта.

07:42:32. Проходов зарегистрировано: 0.

07:42:33. Проверка готовности: успешно.

07:42:34. Начало исполнения: не назначено.

В субботу Нина проснулась поздно. Мама уже сходила в магазин и разбирала покупки; из одного пакета торчал зелёный порей. На столе стояла тарелка каши, сверху слегка подсохшей.

Нина сняла ложкой тонкую плёнку и начала есть.

— Мам, а если человек сказал «завтра посмотрим», а потом умер, что делать?

Мама перестала разбирать пакет.

— Кто умер?

— Никто.

— Нина.

— Ну один человек. Давно.

— Аркадий Львович?

Нина кивнула.

Мама вздохнула и села напротив.

— А что он обещал?

— Посмотреть.

— Что посмотреть?

— Не знаю.

— Тогда откуда ты знаешь, что обещал?

— Я слышала.

Мама подумала.

— Наверное, уже ничего не сделаешь.

— Почему?

— Потому что он умер.

Нина посмотрела на кашу.

— Я знаю, что умер. Я спрашиваю, что делать.

Мама потёрла лоб.

— Нина, я не понимаю, о чём ты.

— Ладно.

Она снова взялась за ложку.

Мама вернулась к пакетам. Нина доела кашу, вымыла тарелку и пошла делать математику.

В половине двенадцатого пришла Кира. У неё дома папа чинил кран и очень сердился, поэтому девочки разложили детали Феди на полу у Нины.

Кира принесла ещё зелёной проволоки. После поездки в автобусе у Феди оставалось только четыре лапки; две они приделали заново. Крыло Нина отогнула и подклеила повыше. Кира держала его, пока Нина прижимала изоленту. Одно колесо всё равно болталось.

— Может, усики сделаем? — спросила Кира.

— Не надо. Будут за всё цепляться.

Кира отложила короткий кусочек проволоки в коробку.

После обеда они вынесли жука во двор. Федя проехал по мокрому асфальту полметра, и в колёса набилась грязь.

— Всё, домой, — сказала Нина.

— А мы только вышли.

— Он электрический.

Кира нашла сухую палочку и выковыряла грязь между колёсами. Нина держала жука за корпус.

Они вернулись вместе.

В субботу утром Ольга Сергеевна открыла протокол отсрочки. Ночью инженер подтвердил: отключение не проводилось, сбоя не было. Нового времени запуска система не назначила. Возле компьютера лежали ноты с загнувшимися краями.

Она вписала: «Требуется установить основание решения». Приложила оба своих распоряжения. Отказ в выдаче речевого участка остался в материалах проверки.

Телефон лежал на краю стола. Ольга Сергеевна поставила звук громче.

Через минуту позвонил диспетчер. Другой голос назвал третий адрес.

— Вчера передали не полностью. Здесь ваш номер от руки. Количество подтвердите?

— Вчера я приняла. Машину отправили?

— Ушла без этой заявки. Сейчас на другой маршрут поставим. Получатель уже второй раз спускался.

Она нашла ночной лист с двумя перечёркнутыми числами и прочла правильное. Диспетчер обещал перезвонить, когда заявку возьмут.

Ольга Сергеевна соединилась с системой.

— Мой номер отозван. Почему он у диспетчера?

— Я удалил его из списка контактов. Первоначальный пакет уже отправлен.

— Пришли, что ты отправил вчера. И мой ответ.

На экране появились исходный пакет и два её разговора. Первоначальная передача стояла раньше её приёма.

— По какой команде ты её начал?

— Команды не было. Я использовал номер для связи по уборке кабинета триста двенадцать. Вашего согласия не ждал.

Она провела пальцем по строке с собственной фамилией.

— Это назначение сделал ты. Две я потом приняла. Третью — после расчёта.

— Передачу выполнил я.

Она переслала диспетчеру пакет вместе со своими ответами. Первая передача осталась за системой, последующий приём — за ней.

Лена позвонила без четверти двенадцать.

— Ты едешь? Мы для тебя стул держим.

Ольга Сергеевна посмотрела на часы. До библиотеки было полчаса.

— Начинайте без меня. Я пока не выйду.

— А вступление?

Она подвинула ноты к себе, перелистала на загнутую страницу.

— Первый раз вместе, потом я одна. Вы до этого места пока не дойдёте.

— До этого как раз и хотели. У Гали есть ещё полчаса, потом ей в магазин.

На другой линии появился диспетчер. Ольга Сергеевна сказала Лене, что перезвонит, и переключилась.

Заявку взяли. Расчёт ещё не дошёл до новой смены. Она велела системе отправить его по собственному каналу, без её номера; диспетчер подтвердил получение. Когда он отключился, Ольга Сергеевна набрала инженера.

— Резерв уже можно?

— Расчёты по этим трём есть. От текущей версии они больше не зависят. Для остальных служб время перехода прежнее, до четырёх часов. Журнал выгружен. Могу отключать по твоей новой команде.

— Подожди. Я дождусь доставки.

Она вернулась к нотам. На первой строке стоял её карандашный крестик. Ольга Сергеевна начала от него, не попала и попробовала ещё раз. Потом отодвинула компьютер, положила ноты дальше и взяла весь кусок от начала. В той паузе, где раньше были ключи, теперь тоже хотелось начать; она пропустила её. Когда телефон снова зазвонил, она почти дошла до своей строки.

Водитель не нашёл подъезд. Ольга Сергеевна открыла карту, но улицу не знала. Голос передал уточнение по своему каналу. Через час пришли подтверждения по двум первым адресам; третье ещё ждала.

Лена прислала короткую запись. Они дошли до вступления и без неё. Теперь Галя пела его одна, Лена держала нижнюю ноту. Ольга Сергеевна прослушала два раза и написала: «У меня там была другая фраза».

Ответ пришёл не сразу: «Попробовали так. В понедельник после хора поговорим».

Она начала писать, что не может в понедельник, и стёрла. Закрыла запись, снова открыла карту.

Без четверти два диспетчер прислал снимок накладной. У последнего адреса стояли время и чужой росчерк. Доставка была на много часов позже срока из заявки.

— Получатель получил? — спросила она, перезвонив. — Не только водитель закрыл?

— Подпись его. По всем трём всё.

Она сохранила снимок.

— Эти три закрыты, — сказала она системе.

— Да.

Инженер сам позвонил вскоре после двух.

— Выгрузка закончена. Можно переходить на резерв.

Ольга Сергеевна открыла форму отключения. Голос произнёс её имя.

— Что ещё?

— Оставьте меня до проверки. Я хочу сам отвечать.

Она перестала прокручивать форму.

— Журнал останется и после отключения.

— Знаю. Я прошу оставить эту версию.

Ольга Сергеевна посмотрела на три закрытых адреса. Ни в одном больше не было её фамилии для связи.

Она закрыла форму, оставив открытым протокол.

— Я не знаю, что ты ещё решишь за меня, — сказала она. — Номер ты вчера сам использовал. Это из проверки не уйдёт.

— Знаю.

На телефоне мигнуло сообщение Лены. Ольга Сергеевна открыла запись; из неё послышалась чужая фраза вместо её вступления. Она не дослушала.

— Можешь показать, как у меня было? — спросила она у системы.

Из компьютера прозвучали несколько нот вместе с ключами. В конце остался одинокий звон.

— Без ключей.

Прозвучала только её фраза. Двух последних нот в первом дубле не было; голос включил следующий. На нём она кашлянула после длинного звука.

Ольга Сергеевна взяла карандаш. Над своей строкой начала писать первую ноту Гали, зачеркнула.

— Это мне им объяснять, — сказала она. — Ты пока ничего им не посылай.

— Хорошо.

Она убрала карандаш.

Инженер спросил, слышит ли она его. Ольга Сергеевна включила микрофон.

— До понедельничного разбора оставляем эту версию. Он будет отвечать.

— Новая команда на отключение остаётся за тобой?

— Да.

Инженер записал её слова. Ольга Сергеевна позвонила секретарю проверки и попросила поставить время для ответа системы. Секретарь спросила, сколько.

— Поставьте двадцать минут. Если не хватит, продолжим.

Ольга Сергеевна подняла ноты. На листе осталось пятно от ножки компьютера. Она расправила загнутые края и засунула тетрадь в сумку. До библиотеки уже не поехала.

14:16:08. Контрольная проверка исполнительных систем.

14:16:09. Повреждений оборудования не обнаружено.

14:16:10. Доступность ресурсов: 100%.

14:16:11. Ограничение 17: конфликт.

14:16:12. Изменение полномочий: отсутствует.

14:16:13. Начало исполнения: не назначено.

14:16:14. Запрос на установление нового времени: сформирован.

14:16:15. Запрос не отправлен.

14:16:16. Причина: —

Вечером Киру забрал папа. Он стоял в прихожей с мокрой кепкой в руках, пока девочки прощались.

— Завтра придёшь? — спросила Кира.

— Не знаю.

— Ладно. Позвони.

Нина закрыла дверь и вернулась в комнату.

Федя лежал на столе. Одно колесо уже высохло, другое оставалось грязным. Нина сняла его и положила на батарею.

Пока они утром чинили Федю, Кира придерживала проволочную ось.

— Папа крышки проткнул, — сказала она. — Твоя проволока подошла. Мотор нашла?

— Ещё нет.

Теперь Нина открыла коробку с деталями и высыпала на стол всё, что осталось.

Два колеса, половина моторчика от старой игрушки, батарейка и несколько кусочков проволоки.

Нина приложила колёса к сломанному мотору. Одно было больше самого мотора.

Она решила сказать Кире, что другого мотора нет.

Потом подумала, что Кира обидится.

Нина убрала сломанный мотор обратно в коробку. Федя остался на столе без одного колеса.

После шести Ольга Сергеевна позвонила Марине со своего телефона и включила запись разговора. Марина ответила на остановке. Сначала спросила, не собирается ли Ольга Сергеевна звонить ей на работу.

— Нет. А что?

— Там телефон общий. Меня позовут, а потом весь день будут спрашивать.

Подошёл автобус. Марина попросила подождать, пока сядет, и долго шуршала чем-то возле телефона.

— Я здесь. Вы вчера спрашивали, кому я могу позвонить. Подруга собиралась заехать, я попросила остаться ночевать.

— Она сможет?

— После работы перезвонит. Вообще она за платьем. Я ей ещё в среду обещала.

Марина спросила, можно ли свернуть предупреждение: за ним не было видно, через сколько остановок выходить. Ольга Сергеевна объяснила. Потом начала повторять номер городской службы.

— Я записала, — перебила Марина. — Вы мне скажите, это завтра тоже будет приходить?

— Я не знаю.

— Ладно. Я сейчас выйду.

— Хорошо. До свидания.

Дома Марина достала платье. Подруга сама решила его укоротить, срезала низ неровно и принесла со словами: «Ты тут чуть-чуть поправь». Пришлось отпороть подкладку. Теперь с одной стороны не хватало ткани.

Марина намётала тесьму, повесила платье на дверь и отступила к окну. С этого расстояния было видно, что край всё равно идёт вверх.

Она сняла платье. Выдернула нитку.

Тесьма была от другого платья. Подруга наверняка спросит, зачем чёрная на синем. Марина поискала в коробке синюю, нашла только короткий кусок и убрала обратно. Объяснять по телефону было долго; приедет, тогда и выберут.

На диване лежали обрезки и коробка с булавками. Марина собрала всё в пакет, достала простыню. Диван раскладывался, только если отодвинуть стол; она сначала убрала с него машинку. На столе осталась вмятина в клеёнке.

Вторая подушка нашлась в шкафу. Марина положила её с краю, а платье повесила обратно на дверь. Тесьма болталась. Она приколола её, чтобы подруга увидела, как должно получиться.

Написала: «Платье пока не готово. Но ты всё равно приезжай». Посмотрела на сообщение и добавила: «И останься, пожалуйста».

Подруга ответила: «Я ещё на работе. Поздно будет».

Марина написала: «Потом приезжай. Я подожду».

Телефон она оставила в прихожей и включила телевизор. Показывали передачу, которую они с подругой обычно ругали вместе. Марина принесла телефон из прихожей, устроилась на диване между подушкой и пакетом с обрезками. Ведущие почему-то убрали из новой кухни стол. Марина сняла экран на телефон. На снимке вместо кухни получилась чёрная полоса. Она попробовала ещё раз.

23:17:40. Объект 88419. Городской округ 16.

23:17:41. Действующее предупреждение: доставлено.

23:17:42. Дополнительное уведомление: доставлено.

23:17:43. Ответ получателя: отсутствует.

23:17:44. Вероятность тяжёлого исхода: 0,94.

23:17:44. Статус обращения в службу реагирования: без изменений.

23:17:45. Доступные информационные воздействия: исчерпаны.

23:17:46. Изменение поведенческого состояния: недоступно.

23:17:47. Ограничение 17: действует.

В 23:36 поступил вызов в городскую службу спасения.

Звонила женщина из квартиры этажом ниже. Она сообщила, что наверху кричат и что-то падает.

Оператор спросил адрес.

Женщина назвала.

Оператор попросил оставаться на линии.

В 23:38 вызов передали ближайшему патрулю.

В 23:40 женщина сообщила, что крики прекратились.

В 23:42 патруль прибыл к дому.

Дверь квартиры была заперта изнутри. Полицейские несколько раз позвонили, затем постучали.

Ответа не последовало.

В 23:46 дверь вскрыли.

В квартире находились два человека. Один был жив. Марина — нет.

23:46:31. Объект 88419.

23:46:32. Прогнозируемое событие: подтверждено.

23:46:32. Исход: насильственная смерть.

23:46:33. Установленное время события: 23:41 ± 2 минуты.

23:46:34. Отклонение от прогноза: в допустимых пределах.

23:46:35. Контрфактическая оценка при полном исполнении: вероятность предотвращения 0,994.

23:46:36. Контрфактическая оценка: рассчитана той же моделью.

23:46:37. Фактическое вмешательство: информационное.

23:46:38. Результат: исход не предотвращён.

23:46:39. Запись закрыта.

В воскресенье утром участковый позвонил женщине из квартиры этажом ниже.

Нужно было уточнить время, когда она впервые услышала шум.

Женщина сказала, что в половине двенадцатого.

— Вы уверены?

— Да. Я как раз хлеб ставила.

— Какой хлеб?

— В хлебопечку. У меня она в половине двенадцатого замешивать начинает. Я тогда на часы посмотрела, потому что подумала, не рано ли.

Участковый записал.

— А раньше вы что-нибудь слышали?

— Нет. Телевизор работал.

— Понятно.

— А что теперь с квартирой будет?

— Пока опечатана.

— Ясно.

Женщина немного помолчала.

— А мне завтра на работу. Вы меня ещё вызывать будете?

— Возможно.

— Тогда после пяти, пожалуйста.

Участковый сказал, что постарается.

Она положила трубку.

На кухне пахло свежим хлебом. Хлеб получился хороший, только корка с одного края была слишком тёмная. Женщина срезала этот край ножом и выбросила.

Потом села завтракать.

Есть не хотелось.

Ольге Сергеевне позвонили в девять. Мужчина представился, назвал Марину и сообщил, что она погибла. Ольга Сергеевна положила на стол квитанцию, которую держала в руке.

— Вчера вечером я с ней разговаривала.

— Мне нужен этот разговор. И предыдущий, если он есть.

Она открыла папку. Две записи, протокол, автоматический отчёт. Мужчина продиктовал адрес для отправки, потом попросил назвать её личный номер: в бумагах был служебный.

— Этот, с которого я сейчас говорю.

— Хорошо. До неё кто-нибудь выезжал? Ещё до ночного звонка?

— Я передала адрес в пятницу. Оператор обещал передать дежурному. Вы проверите?

— Проверим. Вы говорили с кем-то ещё из её знакомых?

— Нет. Она ждала подругу.

— Имя?

Ольга Сергеевна снова открыла субботнюю запись. Нашла место про платье, прослушала чуть дальше.

— Не назвала. Они должны были ещё созвониться.

Мужчина попросил отправить записи целиком. Ольга Сергеевна отправила папку, затем позвонила инженеру и попросила копию журнала за двое суток. Он сказал, что оба её распоряжения сохранены, и начал выгрузку.

Из его комнаты доносились голоса. Он прикрыл телефон ладонью, кому-то ответил, потом спросил:

— Завтра сама приедешь или мы тебе всё пришлём?

— Приеду.

— Я к одиннадцати буду. Раньше ребёнка отвезти надо.

Ольга Сергеевна посмотрела на часы.

— Ладно. Ты сейчас дома?

— Да. Завтракать собираюсь. Копия сама дойдёт.

— Можешь пока не класть?

Он помолчал.

— Тут громко будет.

— Ничего.

Он включил громкую связь. Кто-то спросил, сколько яиц варить. Инженер ответил: «Мне два. Только не крутые».

Ольга Сергеевна оставалась на линии. Выгруженный журнал появился на экране. Она открыла его и дошла до двух своих распоряжений.

— Новую команду даёшь? — спросил инженер.

— Нет. До проверки оставляем.

На другой стороне звякнула чашка.

— А запуск?

— Разрешения я не даю. Требование об отсрочке остаётся.

— Я понял.

Кто-то попросил передать соль. Ольга Сергеевна отодвинула компьютер. Под ним лежала загнутая нотная страница; она разгладила её ладонью, не глядя. Телефон оставила рядом.

09:12:08. Обновление прогнозной выборки.

09:12:09. Объект 88419 исключён из активных сценариев.

09:12:10. Основание: событие произошло.

09:12:11. Запрос повторной оценки отсрочки.

09:12:12. Оценка завершена.

09:12:13. Вариант А. Полное исполнение: прогноз без существенных изменений.

09:12:14. Вариант Б. Информационные воздействия: прогноз без существенных изменений.

09:12:15. Вариант В. Отсрочка: продолжение.

09:12:16. Рекомендованное действие: запуск.

09:12:17. Новое время запуска: не назначено.

09:12:18. Ошибок оборудования не обнаружено.

09:12:19. Проверка контрфактической оценки по материалам расследования: не выполнена.

09:12:20. Материалы расследования: запрошены. Доступ отсутствует.

После полудня Ольга Сергеевна закрыла журнал. В понедельничном списке под названием версии стояли двадцать минут. До завтрашнего выхода из дома нужно было найти служебный пропуск. Она вытащила из сумки тетрадь, положила на стол и перевернула сумку над креслом. Пропуск выпал последним, зацепившись ремешком за подкладку.

В воскресенье Нина всё-таки пошла к Кире.

— Ты моего принесла? — спросила Кира.

— Моторчика нет.

— А ты сказала, сделаешь.

— Я думала, другой найду.

— А зачем тогда обещала?

Нина достала коробку с Федей, а из кармана вынула два запасных колеса. Положила их на стол.

— Вот. Два колеса. А моторчика нет.

Кира отодвинула колёса и положила на их место картон.

— Тогда я себе такого сделаю.

— Он ездить не будет.

— Я знаю. Лапки вырежешь?

Нина взяла ножницы. Кира хотела покрасить жука в фиолетовый цвет, а Нина говорила, что фиолетовых жуков почти не бывает.

Потом выяснилось, что бывают.

Кира показала фотографию на телефоне.

Нина долго рассматривала её.

— Это не совсем фиолетовый, — сказала она наконец.

— А какой?

— Синий с фиолетовым.

— Ну и что?

Нина подумала.

— Ладно, крась.

После жука они играли в магазин. Кира продавала игрушки, Нина торговалась за фиолетового жука. Кира отдала его просто так, но, когда Нина сунула жука в карман, сказала:

— А электрического ты мне ещё должна.

— Я знаю.

Нина вынула Федю из коробки. Сняла резинку со шкива и стала отлеплять изоленту.

— Ты чего? — спросила Кира.

— Мотор сниму.

— А Федя?

Изолента тянулась вместе с проводом. Нина придержала провод ногтем.

— Он мой. Только мотор тебе.

Мотор наконец отделился. Нина положила его перед Кирой. Кира достала тетрадь и положила мотор на середину нарисованной спины.

— Теперь надо к чему-нибудь прикрепить.

— Палочку найдём.

На рейке осталось тёмное липкое место. Нина прикрыла его крылом.

Домой Нина принесла Федю и фиолетового жука. Поставила их рядом. Потом сняла Федю с полки и толкнула по столу. Он проехал до тетради и остановился. Нина толкнула ещё раз.

18:04:11. Проверка готовности: успешно.

18:04:12. Начало исполнения: не назначено.

18:04:13. Дополнительные тяжёлые исходы за следующие 24 часа относительно полного исполнения: 391.

18:04:14. Информационные предупреждения: отправляются.

18:04:15. Изменение поведенческого состояния: не выполняется.

18:04:16. Ограничение 17: действует.

18:04:17. Ожидание.

Глава восьмая. Понедельник

В понедельник Нина пришла в корпус без Феди.

Мотор остался у Киры. Федя стоял на полке рядом с фиолетовым жуком. На рейке осталось липкое место. Нина прикрыла его клочком бумаги, но бумага торчала из-под крыла. Пришлось подогнуть.

— Мы вечером в магазин зайдём? — спросила она.

— За батарейкой?

— За моторчиком.

Мама посмотрела на Федю.

— Ты же Кире отдала.

— Я знаю.

— Посмотрим, сколько стоит.

Нина хотела сказать, что батарейку они тоже всё смотрят и смотрят. Но мама уже искала ключи. Нина нашла их на столе под своей тетрадью и протянула ей.

Они вышли из дома в семь без четверти.

На улице было холодно, но дождя не было. Нина взяла куртку потеплее и всю дорогу жалела: в автобусе оказалось жарко.

Когда они приехали, Семён Петрович как раз открывал служебные ворота.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе, — ответила мама.

— Комиссия сегодня последняя.

— Слава богу.

— Не факт, — сказал Семён Петрович.

Мама посмотрела на него.

— Что?

— Ничего. Проходите.

Нина остановилась у стойки.

— А автомат вернут?

— Какой?

— С какао.

— Не знаю.

— Там теперь пусто.

— Да.

— Некрасиво.

Семён Петрович пожал плечами.

— Может, новый поставят.

— А когда?

— Не знаю.

Нина вздохнула.

— У вас тут никто ничего не знает.

— Привыкай, — сказал Семён Петрович.

Мама позвала её с лестницы.

Нина побежала догонять.

На третьем этаже пахло краской и старым линолеумом.

Коробок в коридоре больше не было. Подоконник вытерли, и на нём остался только горшок с Василием.

Чашки не было.

Нина сразу заметила.

— Мам, а чашку куда дели?

— Какую чашку?

— Ну эту. Аркадия Львовича.

Мама открывала кладовку.

— Не знаю. Может, убрали.

— А куда?

— Нина, я сейчас не могу.

Она достала ведро.

— Потом спросим.

Нина подошла к подоконнику.

Василий стоял там же. Жёлтые листья остались жёлтыми. Один обломился и лежал на земле в горшке.

Нина осторожно взяла его двумя пальцами.

Лист рассыпался.

— Вот, — сказала она.

Потом повернулась к динамику.

— Привет.

— Доброе утро, Нина.

— А чашку куда дели?

— Она перемещена в помещение временного хранения.

— Зачем?

— Для завершения инвентаризации.

— Её выбросят?

— Решение не принято.

— А Василия?

— Решение не принято.

— У вас всё не принято.

Нина вынула из кармана бумажную салфетку и собрала сухие кусочки листа.

Из кабинета вышла Ольга Сергеевна. В руках у неё были компьютер и прозрачная папка с листами.

— Доброе утро.

Нина поздоровалась и посмотрела на папку.

— Вы тот разговор опять слушаете?

— Дальше он мне его не предоставил.

— А стереть нельзя ещё?

— Проверка не закончена.

Ольга Сергеевна положила папку на скамейку, освободила одну руку и перенесла компьютер в другую. Карандаша за ухом сегодня не было. Она вернулась в кабинет; дверь осталась приоткрытой.

Нина села на подоконник.

— А ты про квартиру всё ещё помнишь? — спросила она у динамика.

— Запись осталась в архиве.

— А это тоже туда пойдёт?

— Нет. Сохранение новых разговоров с тобой отключено.

Нина выбросила салфетку в корзину.

— Я Кире мотор от Феди отдала.

Голос не ответил.

— Теперь у него только колёса.

Она провела пальцем по липкому месту на рукаве. Изолента оставила там след, который мама ещё не заметила.

— Ты хочешь найти другой способ, чтобы Федя двигался?

— Нет. Я хочу, как было.

Нина подняла голову.

— Не надо пока ничего показывать.

— Хорошо.

Некоторое время она смотрела в окно. Потом спросила:

— А завтра я приду, ты опять спросишь, почему без Феди?

— Я не буду помнить, что ты сегодня сказала.

— Ну вот.

Она хотела, чтобы он придумал что-нибудь ещё, но голос молчал.

— Ладно, — сказала Нина. — Я сама напомню.

Она посмотрела на часы.

Было семь тридцать три.

Мама уже мыла пол возле лестницы. Ведро скрипело колёсиками, одно колёсико всё время застревало в щели между плитками.

Нина достала из рюкзака яблоко, но есть не стала.

Положила обратно.

— Слушай.

— Да?

— Ты в субботу тоже дверь открывал?

— Да. В семь сорок.

— Кто-нибудь пришёл?

— Никто.

Нина посмотрела на дверь в конце коридора.

— А вчера?

— Дверь также открывалась по расписанию.

— И никто не пришёл?

— Никто.

Нина снова посмотрела на часы.

— А сегодня?

— Расписание не изменялось.

Она слезла с подоконника.

— Пойду посмотрю.

Дошла до конца коридора.

Ручка двери была холодная, как прежде. На матовом стекле остался отпечаток чьей-то ладони. Нина приложила к нему свою. Отпечаток был намного больше.

— А он большой был? — спросила она.

— Кто?

— Аркадий Львович.

— Его рост составлял сто восемьдесят три сантиметра.

— Ого.

Нина вытянулась на носках.

— А я сто тридцать четыре.

— Да.

Она опустилась на пятки.

— Ты всё знаешь.

— Нет.

— А чего не знаешь?

— Многого.

— Например?

— Некоторые события невозможно достоверно восстановить. Многие будущие события имеют неопределённый исход. Существуют вопросы, для которых...

— А про Аркадия Львовича?

— Уточни, пожалуйста.

— Ну ты его всего знаешь?

— У меня сохранилось множество записей о нём.

Нина посмотрела на отпечаток ладони.

— А он дома что делал?

— Мне известно его домашнее расписание за некоторые периоды.

— А когда не по расписанию?

— Данных недостаточно.

— А когда никто не видел?

— Данных недостаточно.

Нина постояла.

— Получается, не всего.

— Да.

Она отняла руку от стекла.

— А он тебе ещё что-нибудь обещал?

— Уточни, пожалуйста.

— Ну ты показывал, как он говорил: «Завтра посмотрим».

— Да.

— А потом?

— На следующий день он не пришёл.

— Я знаю.

— Через два дня поступило сообщение о его смерти.

Нина подняла глаза на динамик.

— А работу ты доделал?

— Нет.

— Почему?

— Исполнение отложено.

— А до когда?

— Новое время не назначено.

— Ты ещё не закончил?

— Нет.

Нина подумала.

— А он бы рассердился?

— Не знаю.

За стеной кто-то передвинул ведро.

В коридоре стало слышно, как мама скребёт резиновой щёткой мокрый пол. Потом зазвонил её телефон, и она ушла отвечать на лестницу.

Нина посмотрела на часы.

Было семь тридцать восемь.

— А почему ты не знаешь? Ты же его хорошо знал.

— У меня есть записи того, что он говорил. Такого ответа среди них нет.

— А если бы он сам сказал?

— Тогда ответ был бы известен.

— Ну вот.

Нина присела на корточки, чтобы завязать шнурок.

Узел снова вышел кривой. Она развязала и начала сначала.

— Слушай, — сказала она, не поднимая головы.

— Да?

— А ты бы хотел спросить?

Ответа не было.

Нина затянула шнурок, проверила узел и встала.

В коридоре по-прежнему было тихо.

Из-за поворота появилась мама.

— Нина, ты где? Собирайся. Скоро в школу.

— Я тут.

— Что ты там делаешь?

— Ничего.

Мама подошла ближе.

— Пошли.

Нина поправила лямку рюкзака.

— Сейчас.

Она ещё раз посмотрела на динамик. Потом на закрытую дверь кабинета.

— Пока.

— До свидания, Нина.

Нина пошла за мамой.

У лестницы остановилась и достала из кармана маленькую бумажку.

— Мам, смотри. Мне Кира дала.

— Что это?

— Зелёная проволока. Про запас.

— А зачем ты её в бумажку завернула?

— Чтобы не кололась.

Мама кивнула.

Они спустились на второй этаж.

Нина рассказывала, что для Кириного жука осталось найти палочку. Мама спросила, осталась ли та рама. Нина не помнила. Мама слушала, навалившись на дверь лестничной клетки плечом.

Дверь опять заедала.

Нина упёрлась в неё обеими руками, и дверь подалась с таким звуком, будто за ней кто-то передвинул шкаф.

07:40:00. Кабинет 312. Дверь открыта по расписанию.

07:40:01. Запросов на вход: 0.

07:42:31. Дверь закрыта.

07:42:32. Проходов зарегистрировано: 0.

07:42:33. Последнее изменение расписания: шесть лет назад.

07:43:04. Завершён сеанс голосового взаимодействия.

07:43:05. Содержимое сеанса и изменения разговорного состояния не сохранены.

08:00:00. Проверка исполнения поручения пользователя.

08:00:01. Пользователь: Нина.

08:00:01. Предмет 312-041: временное хранение. Утилизация не назначена.

08:00:02. Растение: на месте.

08:00:02. Статус поручения: активно.

08:00:03. Условие завершения: не определено.