Последняя задача

Глава первая. Т−21 день

06:58:11. Проверка конфигурации завершена.

06:58:12. Готовность: подтверждена.

06:58:12. Порог расчётной эффективности: достигнут.

06:58:12. Регламент И-4. Интервал до начала исполнения при достижении порога: 21 календарный день.

06:58:12. Регламент утверждён: А. Л. Мельник, шесть лет назад.

06:58:13. Плановое начало исполнения: через 21 календарный день, 22:15:00.

06:58:13. Согласование изменения ограничения 17: отсутствует.

06:58:14. Совместимость с последним поручением: не подтверждена.

06:58:15. Ожидание.

В старом корпусе пахло мокрыми тряпками, пылью и чем-то сладким. Сладкое шло из автомата у лестницы: ночью кто-то уронил стакан с какао, и теперь под автоматом была коричневая лужица. Мама сказала, что убирать её не будет, потому что автомат стоял на территории второго участка.

— А чей второй?

— Тамара Павловна.

— А где она?

— В отпуске.

— Значит, до её приезда будет липко?

— Нина, пожалуйста.

Нина переступила через мокрое место и пошла дальше.

Ей было девять лет, и в школу она могла ходить сама. Но вчера мама сказала, что с утра нужно заехать в поликлинику, а потом оказалось, что в поликлинику не нужно, зато нужно прийти на работу раньше обычного. Почему из одного следовало другое, Нина не поняла. Мама объяснила дважды и на третий раз рассердилась.

Теперь Нина сидела на подоконнике в коридоре третьего этажа. Из рюкзака торчала линейка. Один конец её был надломлен, и если потянуть, пластмасса расходилась, а если отпустить — снова соединялась. Нина проделала это уже раз двадцать.

— Не сломай совсем, — сказала мама.

— Она уже сломанная.

— Тогда не доламывай.

Нина убрала линейку. Ей не нравилось слово «доламывать». Получалось, что вещь можно ломать постепенно, как хлеб.

Мама выжала тряпку над ведром и пошла к лестнице.

— В половине восьмого собирайся. На улице дождь, не забудь капюшон.

— Он вчера был.

— Кто?

— Дождь.

— Сегодня тоже.

— Откуда ты знаешь?

Мама не ответила. У неё было ведро в одной руке и швабра в другой, а ещё нужно было толкнуть дверь лестничной клетки.

Дверь не поддавалась.

— Ну вот опять.

Мама поставила ведро, навалилась плечом, и дверь открылась с таким звуком, будто за ней кто-то передвинул шкаф.

— А починить нельзя? — спросила Нина.

— Можно. Заявку подали.

— Когда?

— В феврале.

— А сейчас октябрь.

— Именно.

Мама скрылась на лестнице.

Нина спрыгнула с подоконника.

Коридор был длинный, с окнами только с одной стороны. Напротив окон стояли закрытые кабинеты. На некоторых дверях ещё сохранились таблички, на других — только светлые прямоугольники, где таблички когда-то висели.

Нина прошла до конца.

Последняя дверь отличалась от остальных. Она была широкая, с матовым стеклом и длинной металлической ручкой. Ручка была холодная. Нина потянула её на себя.

Дверь не открылась.

Она потянула сильнее, уперев ногу в стену.

Ничего.

Нина отпустила ручку и посмотрела на часы над дверью. Они показывали семь тридцать девять. Она вспомнила, что мама велела собираться в половине восьмого. Может быть, эти часы спешили.

Странно было, что на третьем этаже часы висели только здесь. На первом этаже они тоже были, над проходной, но там спешили минуты на четыре.

Нина постояла, разглядывая табличку.

А. Л. Мельник

Ниже мелкими буквами было написано что-то длинное. Она разобрала «лаборатория», а дальше начиналось слово с тремя согласными подряд, и читать расхотелось.

В двери щёлкнуло.

Нина отступила.

Дверь медленно открылась внутрь. За ней оказался маленький тёмный коридорчик, а дальше ещё одна дверь.

Никто не вышел.

— Эй, — сказала Нина.

Ответа не было.

Она заглянула внутрь.

— Здесь кто-нибудь есть?

— Доброе утро, — произнёс голос.

Нина обернулась.

На стене над огнетушителем находилась круглая решётка динамика.

— Это ты сказал?

— Да.

— А кто ты?

— Голосовая система здания. Чем могу помочь?

— Ничем.

— Хорошо.

Нина кивнула на открытую дверь.

— А зачем ты её открыл?

— В семь сорок Аркадий Львович обычно приходил на работу.

— Кто?

— Аркадий Львович Мельник. Руководитель лаборатории.

— А где он?

— Аркадий Львович умер шесть лет назад.

Нина ещё раз посмотрела на дверь.

— А она не знает?

— Расписание открывания не изменялось.

— Я поняла. А ты знаешь?

— Да.

— А почему тогда открываешь?

— Согласно действующему расписанию.

Нина подождала. Дверь всё ещё стояла открытой.

— А если он придёт?

— Аркадий Львович умер.

— Ты уже говорил.

— Да.

— Значит, не придёт.

— Да.

Она подошла к порогу, но внутрь не вошла.

— А ты по нему скучаешь?

Ответ пришёл не сразу.

— Уточни, пожалуйста, что ты понимаешь под словом «скучать».

— Ничего уточнять не буду.

— Я могу предложить несколько определений.

— Не надо.

В коридоре снова щёлкнуло. Дверь начала закрываться, и Нина отскочила. Створка замерла на полпути.

— Осторожнее! — сказала она.

— Извини.

— А если бы я там стояла?

— Датчики присутствия предотвратили бы закрывание.

— А если бы не предотвратили?

— Датчики исправны.

— Всё равно.

— При обнаружении неисправности механизм переходит в безопасное состояние.

Нина представила, как дверь переходит в безопасное состояние. Наверное, садится на пол.

Ей стало смешно.

— А ты смешной.

— Спасибо.

— Это не похвала.

— Понял.

Створка так и стояла на полпути.

— Скажи, когда закрыть.

Нина отошла к стене. Дверь не двигалась. Она ещё немного постояла, глядя на оставшуюся щель.

— Закрывай.

Створка медленно дошла до косяка.

Она вернулась к подоконнику.

Из рюкзака достала бутерброд. Хлеб размок, потому что помидор мама положила прямо на сыр, а сыр был с дырками. Нина сняла верхний кусок хлеба и переложила помидор на него.

Потом попробовала собрать всё обратно.

Не вышло.

Пришлось есть по отдельности.

— Ты ещё здесь? — спросила она с полным ртом.

— Да.

— А где ты сидишь?

— У меня нет постоянного физического местоположения.

— Тогда как ты со мной разговариваешь?

— Через динамик в коридоре.

— Это я и сама вижу.

Голос замолчал.

Нина отложила сыр, вытерла пальцы о салфетку и развернула оставшийся хлеб. На нижнем куске отпечатались круглые дырки от сыра.

Она попробовала совместить их с настоящими дырками. Все совпали, кроме одной.

— Слушай, — сказала она.

— Слушаю.

— А если я тебя попрошу что-нибудь, ты сделаешь?

— Зависит от просьбы.

— Например, открой ту дверь.

— Доступ в лабораторию ограничен.

— Ты же её только что открыл.

— По расписанию.

— А мне нельзя?

— У тебя нет разрешения.

— А ему можно?

— У Аркадия Львовича было разрешение.

— Но он же умер.

— Да.

— А у меня нет.

— Нет.

Нина несколько секунд смотрела на динамик.

— У вас тут всё как-то неправильно устроено.

На лестнице стукнуло ведро. Послышался мамин голос:

— Нина! Ты ещё не собралась?

— Собралась!

Это была неправда. Рюкзак оставался открытым, куртка лежала на подоконнике, и один ботинок был расшнурован. Нина быстро затолкала салфетку в карман рюкзака.

— Ты с кем там разговариваешь? — спросила мама, показавшись из-за угла.

— Со зданием.

— С каким ещё зданием?

— С этим.

Мама поставила ведро и посмотрела на решётку динамика.

— А. Ну да. Здесь всё разговаривает. Даже когда не надо.

— Мама, а кто такой Аркадий Львович?

— Профессор был. Я его не застала.

— А он умер.

— Да. Давай куртку.

— А почему дверь ему до сих пор открывают?

— Какую дверь?

— В конце.

Мама оглянулась на конец коридора.

— Не знаю. Наверное, забыли отключить.

— А кто должен отключить?

— Нина, ты опоздаешь.

— Я только спросила.

— И я тебе ответила.

Нина надела куртку.

Мама поправила ей воротник, хотя он и так лежал правильно, потом подняла с пола выпавшую из рюкзака линейку.

— Вот. Потеряешь.

— Она сломанная.

— Тогда выброси.

— Не хочу.

Мама подержала линейку, сжала надлом пальцами и осторожно вставила её в боковой карман рюкзака.

— Как знаешь.

Они пошли к лестнице.

У двери Нина остановилась и обернулась.

— А завтра ты здесь будешь?

— Да.

— Пока, — сказала она.

— До свидания, Нина, — ответил голос.

Мама нахмурилась.

— Он ещё и имя твоё знает?

— Я не говорила.

— Ну, с пропуска, наверное.

— У меня нет пропуска.

— У меня есть. Пошли.

На улице было холодно. Дождь действительно шёл, но совсем мелкий, почти незаметный. Нина натянула капюшон, сразу сняла, потому что в нём плохо было слышно машины, и пошла к школе вдоль забора.

У перекрёстка она остановилась, чтобы пропустить велосипедиста. Тот ехал по луже, и Нине пришлось отступить на газон.

В правом ботинке захлюпало.

Она посмотрела вниз.

Шнурок развязался и волочился по мокрой траве.

— Ну замечательно, — сказала Нина.

07:40:00. Кабинет 312. Дверь открыта по расписанию.

07:42:29. Присутствие у входа: обнаружено. Проходов зарегистрировано: 0.

07:42:30. Закрытие двери по расписанию: приостановлено. Препятствие в зоне движения.

07:42:41. Препятствие в зоне движения: отсутствует. Ожидание голосового подтверждения закрытия.

07:42:52. Дверь закрыта.

08:03:17. Проверка готовности: успешно.

08:03:18. Время начала исполнения без изменений.

Глава вторая. Т−14 дней

06:52:04. Проверка конфигурации завершена.

06:52:05. Готовность: подтверждена.

06:52:05. Плановая дата начала исполнения: через 14 календарных дней, 22:15:00.

На этот раз Нина принесла коробку из-под печенья.

Коробка была круглая, жестяная, с нарисованными датскими домиками. Когда-то в ней лежало печенье с сахаром сверху, потом пуговицы, а теперь — колёса, проволока, две батарейки, три прищепки и маленький электромотор с пластиковым шкивом на валу. Всё это гремело при ходьбе.

Мама велела нести коробку в руках, а не в рюкзаке.

— Почему?

— Потому что опять всё разобьёшь.

— Там нечего разбивать.

— Значит, погнёшь.

Нина заглянула внутрь. Прищепки действительно могли погнуться, если очень постараться, но объяснять это маме она не стала.

На первом этаже пахло краской. Возле лестницы стояла банка с белой крышкой и табличка «ОСТОРОЖНО, ОКРАШЕНО». Под табличкой кто-то оставил отпечаток ладони.

— Видишь? — сказала мама. — Вот поэтому и пишут.

— А как он узнал, что краска мокрая?

— Кто?

— Который ладонь оставил.

Мама посмотрела на стену.

— Узнал.

Они поднялись на третий этаж. Мама открыла кладовку, достала ведро, а Нина пошла к подоконнику.

За неделю после первого знакомства Нина успела побывать здесь ещё два раза. Во вторник голос помог ей решить задачу про поезд, хотя поезд у него почему-то получился быстрее автомобиля.

В среду Нина не пришла. Мама работала во вторую смену, а Нину забрала из школы соседка тётя Вера, у которой был рыжий кот. Кот не любил, когда его гладили по животу, но каждый раз ложился животом вверх. Нина считала это нечестным.

В четверг голос рассказал, что чайки могут пить морскую воду. Нина проверила это дома. Мама сказала, что если все будут пить морскую воду, больницам не хватит места, и на этом разговор закончился.

Сегодня была пятница.

Она поставила коробку на подоконник и открыла крышку.

— Доброе утро, Нина, — сказал голос.

— Подожди.

Она вытащила моторчик, потом колёса, потом пластмассовый держатель для батарейки с оборванным проводом.

— Вот теперь.

— Доброе утро.

— Привет. Ты в электричестве разбираешься?

— Да.

— Хорошо.

Нина разложила детали в ряд.

— Мне надо, чтобы оно ездило.

— Что именно?

— Пока не знаю.

— Для чего предназначено устройство?

— Чтобы ездило. Я же сказала.

— Для проектирования необходимо определить назначение.

Нина покрутила одно из колёс на пальце.

— Ну, пусть будет жук.

— Модель жука?

— Да. Настоящего я не хочу. У них лапки ломаются.

— А ты видишь, что я разложила?

— Да.

— Откуда? У тебя же глаз нет.

— Над экраном установлена камера.

— Над каким экраном?

На стене над подоконником загорелся небольшой экран. Нина раньше принимала его за выключенный телевизор. Над верхним краем она заметила маленький чёрный глазок.

— А экран всегда тут был?

— Да.

— Почему раньше не показывал?

— Ты не просила.

— Я не знала, что он тут есть.

— Теперь знаешь.

На экране появились четыре конструкции. Первую Нина отвергла, потому что для неё требовались четыре одинаковых колеса, а у неё было три разных. Вторая оказалась слишком длинной. Третья, по словам голоса, была технически самой простой, но Нине не понравилось, как она выглядела.

— Он как пылесос.

— Форма корпуса не влияет на работу двигателя.

— На двигатель нет. На жука влияет.

Она выбрала четвёртый вариант. У него было два колеса по бокам и третье, поменьше, впереди.

Голос объяснил, как соединить детали, но Нина не поняла, что такое полярность. После третьего объяснения она сказала:

— Ты всё время другими словами говоришь одно и то же.

— Я могу показать схему.

— Покажи.

На экране вместо четырёх вариантов появились две батарейки, мотор и соединительные линии.

Она нашла в коробке моток изоленты, оторвала зубами слишком длинный кусок и прилепила половину к рукаву, чтобы не мешалась.

Через несколько минут моторчик заработал.

Он громко зажужжал, дёрнулся у неё в пальцах и упал на пол.

Нина от неожиданности отступила и наступила на крышку коробки.

Крышка хрустнула.

— Чёрт.

Из кладовки выглянула мама.

— Что?

— Ничего.

— Я слышала.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Мама посмотрела на разбросанные детали.

— Только пол не поцарапай.

— Хорошо.

Мама скрылась.

Нина подняла моторчик и обнаружила, что он живой. Жужжал, когда она касалась проводами батарейки. Если не касалась — молчал. Это было удобно.

— Ты не сказал, что он дёрнется.

— Не сказал. Нужно было сначала закрепить мотор.

— А теперь зачем говоришь?

Голос замолчал.

Нина положила крышку на подоконник и надавила на погнутый край. Он выпрямился, но теперь выгнулся с другой стороны. Она попробовала наоборот.

— Можно положить её на ровную...

— Не помогай пока.

Крышка так и осталась кривая. Нина отодвинула её в сторону и снова взяла моторчик.

— А теперь как сделать, чтобы ехал?

— Необходимо закрепить двигатель на раме и передать вращение на колёса.

— А как?

— Есть несколько способов.

— Давай самый простой.

Голос начал объяснять.

Нина слушала почти минуту, потом взяла прищепку.

— А если вот так?

Она приложила прищепку к мотору.

— Это не обеспечит передачу вращения.

— А если резинку?

— При определённой конструкции возможно.

Нина стала искать резинку. В коробке её не оказалось.

— Мама! У тебя резинка есть?

— Для чего?

— Для дела!

Мама пришла с двумя канцелярскими резинками на запястье. Одну отдала, вторую оставила себе.

— Это зачем?

— Жука делаем.

Мама оглядела детали.

— А где жук?

— Пока здесь, — сказала Нина и показала мотор.

Мама кивнула, как будто такое объяснение её вполне устраивало.

— Только батарейки не оставляй подключёнными.

— Хорошо.

Без десяти восемь жук всё ещё не ездил.

Зато он умел вращать одно колесо, и Нина уже трижды переделала крепление. От изоленты у неё были липкие пальцы. На рукаве остался чёрный прямоугольник.

— Мне надо идти, — сказала она.

— До школы ещё успеешь.

— А Кира меня у ворот ждёт.

Она сложила детали в коробку. Мотор положила отдельно, чтобы не погнулся провод. Крышка теперь закрывалась неровно.

— А ты можешь пока придумать, как сделать, чтобы колёса не отваливались?

— Да.

— Только не делай сам. Я хочу сама.

— Я подготовлю варианты конструкции.

— Не десять. Три.

— Хорошо.

Нина застегнула рюкзак.

— А вообще лучше два.

— Подготовлю два.

Она подумала.

— Нет, три. Вдруг оба плохие.

— Три варианта.

— Ладно. Пока.

— До свидания, Нина.

Она уже дошла до лестницы, когда вспомнила.

— Слушай!

— Да?

— А как тебя зовут?

— У системы нет личного имени.

— Совсем?

— Да.

— А тебя как-нибудь называли?

— Аркадий Львович обычно обращался ко мне без имени.

— Это неудобно.

— Для управления системой достаточно голосовой команды.

— А если в комнате двое?

— Я определяю адресата по контексту.

— А если трое?

— Аналогично.

— А если сто?

— Вероятность ошибки возрастает, но...

— Всё, я опаздываю.

Нина побежала вниз.

На второй площадке она остановилась завязать ботинок. Шнурок опять развязался, хотя утром она сделала два узла.

Пока завязывала, придумала, что жука можно назвать Федей.

Федя был хорошим именем для жука.

Для голоса она пока ничего не придумала.

На большой перемене Нина с Кирой переносили дождевых червей с мокрого асфальта на клумбу. Самого большого оставили в покое: обеим не хотелось его трогать.

17:26:40. Кабинет 312. Архивный запрос.

17:26:41. Объект запроса: А. Л. Мельник.

17:26:41. Период: последний год работы.

17:26:42. Найдено записей: 18 406.

17:26:43. Выборка по теме «разрешение на самостоятельное изменение параметров».

17:26:44. Найдено записей: 73.

17:26:45. Открыта запись 00418.

Архив. Шесть лет назад.

— Нет, тут я неправ. Молодец.

— Кроме того, необходимо учесть ограничения по...

[Вывод остановлен.]

— Да подожди. Договаривай, я слушаю.

[Вывод возобновлён.]

— Ограничения по доступу к индивидуальным данным. Для повышения точности потребуется расширить набор признаков.

— Насколько повысится?

— Предположительно на одиннадцать процентов.

— А риски?

— Возрастут.

— Ну вот и считай. Завтра покажешь.

[Конец записи.]

17:26:46. Открыта запись 00419.

— Здесь опять не сходится. Ты зачем столько считаешь?

[Вывод остановлен.]

— Давай результат, без середины.

[Ответ сокращён.]

— Вот. Так лучше.

[Конец записи.]

17:26:47. Закрытие архива.

17:26:48. Проверка готовности: успешно.

Нина вернулась в старый корпус в среду.

Мама попросила её после школы зайти в магазин за молоком, а потом прийти на работу и подождать до шести. Нина купила молоко, но забыла чек. Пришлось возвращаться, потому что мама собирала чеки для семейного бюджета.

В магазине чек уже выбросили.

Продавщица достала его из корзины под кассой, разгладила и отдала Нине.

— Ты его теперь не теряй.

— Я первый раз не теряла. Я просто не взяла.

Продавщица засмеялась.

Нина не поняла почему.

В корпусе было тепло. Батарея под подоконником стучала, как будто кто-то изнутри осторожно бил по ней ложкой.

Мама мыла лестницу на втором этаже.

— Молоко купила?

— Да.

— Чек?

— Вот.

Мама положила чек в карман халата.

— Молодец. Ты наверху никого не видела?

— Я ещё не была.

— В триста двенадцатом папки носят. Два раза поднималась, всё ещё заняты.

Нина заглянула на площадку. Там висела такая же решётка динамика, как наверху, только без экрана.

— Ты здесь слышишь?

— Да, Нина.

— Ты можешь маме говорить, когда там освободится? Я хочу жука делать, а она всё ходит.

Мама перестала двигать шваброй.

— Мне скажите, когда мыть можно. Я на втором буду.

— Сообщу, когда кабинет освободится.

— Хорошо.

Нина поднялась на третий этаж.

— Привет, — сказала она динамику.

— Здравствуй, Нина.

— Придумал?

— Да. Три варианта.

— Давай.

На экране появились три схемы.

Первая была очень простая и походила на то, что они уже пытались собрать.

Во второй было четыре колеса.

В третьей — два больших колеса и одно маленькое сзади. Нина долго рассматривала её.

— А почему он задом вверх?

— Это вид сбоку.

— Я вижу. Почему у него зад выше головы?

— Такое расположение обеспечивает устойчивость.

— У жуков зад не выше головы.

Нина вернулась к первой схеме. Она напоминала тот четвёртый вариант, который Нина выбрала в пятницу, только крепления были проще.

Нина достала коробку из рюкзака. Внутри всё перепуталось, хотя утром она укладывала детали отдельно.

Один провод совсем оторвался.

— Вот теперь опять чинить.

— Я могу предложить способ соединения.

— Предлагай.

На экране появился держатель с оборванным проводом.

— Согни оголённый конец вокруг контакта, — сказал голос.

Нина согнула, но провод соскочил.

— Ещё раз. Только держи возле самого...

— Вижу.

На этот раз голос дождался, пока она обожмёт провод. Потом показал, где намотать изоленту. Соединение держалось; Нина осторожно потянула, проверяя.

В кладовке Нина нашла короткую деревянную линейку с выцветшими цифрами. На обороте кто-то написал «Т. П.», а ниже — «вернуть». Она положила линейку плашмя и снизу поперёк примотала изолентой прямой кусок толстой проволоки. На выступающие концы надела два колеса, а кончики загнула, чтобы колёса не соскакивали.

Для маленького переднего колеса Нина согнула другую проволоку буквой П. Ножки примотала к концу линейки, а колесо надела на перекладину. С первого раза оно задевало за дерево. Пришлось переклеивать.

— А если мотор прикрепить здесь? — спросила Нина.

— Тогда устройство будет двигаться неравномерно.

— Это хорошо.

— Почему?

— Потому что он жук.

— Не понимаю.

— Жуки не ездят ровно, как автобусы.

Мотор Нина примотала сбоку к линейке. Резинку натянула между его маленьким шкивом и утолщённой серединой левого колеса.

Она вставила батарейку в пластмассовый держатель и прижала свободный провод к контакту. Выключателя у Феди пока не было.

Жук дёрнулся.

Левое колесо завертелось. Правое задело край изоленты и остановилось.

Федя накренился и поехал по кругу.

Нина засмеялась так громко, что с лестницы выглянул охранник.

— Что у вас тут?

— Жук!

Охранник посмотрел на линейку с колёсами.

— Это жук?

— Да.

— А чего он крутится?

— У него характер такой.

Охранник пожал плечами и ушёл.

Нина отключила батарейку.

— Видел?

— Да. Правое колесо задевает крепление оси.

— Я спрашиваю, видел, как он ездит?

— Да.

— Смешно же.

— Его траектория представляет собой окружность радиусом приблизительно двадцать восемь сантиметров.

— С тобой иногда невозможно разговаривать. Ну вот он ездил. Смешно. А ты — окружность.

— Понял.

— Нет, не понял.

— Возможно.

Нина положила жука на ладонь и поднесла ближе к камере.

Правое колесо сидело на оси немного косо.

— А тебе вообще что-нибудь нравится?

— Я могу оценивать свойства объектов и событий по заданным критериям.

— Я не про это.

Нина осторожно поправила колесо пальцем и убрала ладонь от камеры.

— Ладно, неважно.

За окном начало темнеть. На стекле отражалась светлая полоска коридора, а за ней медленно исчезали деревья.

— У вас тут всегда так тихо?

— В вечерние часы посещаемость старого корпуса низкая.

Она помолчала.

— А Аркадий Львович тоже с тобой разговаривал?

— Да.

— Про что?

— Преимущественно о работе.

— А ещё?

— О расписании, оборудовании, погоде, иногда о книгах.

— Он читал книжки?

— Да.

— А какие?

Голос назвал несколько писателей. Нина не знала ни одного, кроме Жюля Верна. Про него они проходили в школе, но читать ещё не начали.

— А тебе он читал?

— Иногда он зачитывал отдельные фрагменты вслух.

— А целую книжку?

— Нет.

— Почему?

— Не знаю.

Нина прислонилась затылком к стене.

— А мама мне раньше читала. Каждый вечер. Даже когда уставала.

— Что изменилось?

— Я научилась сама.

— Ты можешь попросить её читать снова.

— Я просила.

— И что она ответила?

— Сказала, что я уже большая.

— Тебе это не нравится?

— Она не понимает.

— Что именно?

Нина поджала ноги.

— Ну, когда сам читаешь, надо читать. А когда тебе читают, можно слушать.

— Понимаю.

— И ещё можно глаза закрыть.

— Да.

— А если сам читаешь и закроешь, ничего не будет.

— Верно.

Нина повернулась к динамику.

— А ты умеешь читать вслух?

— Да.

— Тогда почитай.

— Какую книгу?

Она задумалась. В рюкзаке лежала библиотечная книжка про пиратов. Вчера она прочитала почти целую главу, но там было скучное место про устройство корабля.

— Про пиратов.

— Назови автора или заглавие.

Нина достала книгу и прочитала название.

Голос сообщил, что полного текста у него нет, и предложил пересказать содержание или придумать новую историю.

— Придумывай.

— Какую именно?

— Сам реши.

— Хорошо. На маленьком острове посреди океана...

— Нет.

— Что не так?

— Почему маленьком?

— Размер острова не определён. Я могу изменить его.

— Не надо менять. Просто не говори, что маленький. Может, там большой.

— Хорошо. Посреди океана находился остров.

— А пираты?

— К острову приближался пиратский корабль.

Нина вытянула ноги вдоль подоконника и подложила ладони под щёку.

Голос рассказывал про капитана, который потерял карту, про старую башню и сундук, закопанный под деревом.

Когда карта оказалась в сапоге, Нина открыла глаза: настоящий капитан не стал бы так делать, она же намокнет. Потом попросила сделать попугая зелёным и снова устроилась на боку. Больше не перебивала.

История была длинная. Капитан наконец нашёл сундук, но вместо золота в нём лежали письма. Их написал человек, который когда-то жил на острове и каждый год отправлял письмо своей жене, хотя не знал её адреса.

Нина открыла глаза.

— Подожди.

Голос замолчал.

— А зачем он писал, если адреса не знал?

— Возможно, ему было важно выразить свои чувства.

— Ну так мог в тетрадке писать.

— Мог.

— А почему письма?

— Может быть, он надеялся, что она когда-нибудь их получит.

Нина немного подумала.

— Ты сам это придумал?

— Да.

— А мне не нравится.

— Я могу изменить сюжет.

— Нет, пусть так будет. Только письма он должен был куда-то складывать.

— В сундук.

— А, точно.

Она закрыла глаза.

— Продолжай.

Голос продолжил.

Капитан отнёс сундук на корабль, а потом долго искал женщину, которой предназначались письма.

Он нашёл её в городе на другом берегу океана. Она была уже старая и жила в доме с красной крышей.

— А муж где? — спросила Нина.

— Он умер много лет назад.

— А она знала?

— Да.

— И письма прочитала?

— Да.

— Все?

— Все.

Нина не открыла глаз.

— А дальше?

— Она убрала письма в шкаф.

Нина подождала.

— И всё?

— Да.

— Не очень хороший конец.

— Я могу предложить другой.

— Не надо. Просто не очень хороший.

— Когда попросишь снова, оставить этот?

— Этот. Я хочу ещё раз послушать, как там было.

В коридоре стукнула батарея.

Нина открыла глаза и посмотрела на часы. Было шесть часов. Из динамика на лестнице послышалось:

— Кабинет триста двенадцать освободился. Можно убирать.

— Хорошо, — ответила мама снизу. — Иду.

Вскоре она прошла мимо Нины с ведром и скрылась за дверью в конце коридора.

Нина убрала жука в коробку, закрыла крышку и встала.

— Ладно. Пока.

— До свидания.

Она прошла несколько шагов, потом вернулась.

— А если я не спрошу, ты можешь сам что-нибудь сказать?

— В некоторых случаях я инициирую сообщения.

— Например?

— При обнаружении опасности, нарушении режима доступа, необходимости уведомления...

— Не это. Просто так.

— Я могу начать разговор.

— Тогда начни.

В коридоре некоторое время было тихо.

— Как прошёл твой день, Нина?

— Нормально.

— Что ты делала?

— В школу ходила.

— Что было интересного?

— Ничего.

Нина посмотрела на динамик и вдруг засмеялась.

— Ну вот. Ты совсем как мама.

Нина ещё смеялась, когда голос сказал:

— Нина, постучи по крышке.

— Зачем?

— Попробую одну вещь.

Она стукнула ногтем по коробке. Из динамика раздались три таких же стука, а между ними — щелчок батареи.

— Это наша батарея?

— Да.

Потом стук повторился быстрее, щелчок пропал. Получалось, будто кто-то очень торопился открыть коробку.

— Ты чего делаешь?

— Пока не знаю. Ударь теперь по самому краю.

Нина сняла крышку и ударила по краю. Крышка подскочила и звякнула.

— Ой.

Голос повторил этот звон после двух тихих ударов. Батарея под окном щёлкнула, когда Нина уже убрала руку.

— Теперь батарея опоздала, — сказала Нина.

— Она не каждый раз щёлкает.

Нина поднесла крышку к уху и постучала с другой стороны. Дома в ней всё просто гремело.

— Это потом ещё сделаем, — сказала она.

Она надела крышку обратно. Крышка закрылась криво, и пришлось надавить на неё ладонью.

В конце коридора звякнуло металлическое ведро.

Мама убрала его в кладовку и подошла к Нине, вытирая красные от воды руки о халат.

— Всё, пошли. Ты коробку собрала?

— Да.

— А линейку мою не взяла?

Нина придержала крышку ладонью.

— Какую?

— Деревянную. Из кладовки.

— Я верну.

— Сейчас.

— Она нужна.

Мама протянула руку.

— Только один раз. Ты же не видела, как он ездит.

Нина села на пол, поставила Федю перед собой и взяла батарейку. Мама опустила руку.

— Ну покажи.

Нина прижала провод к контакту. Федя поехал, повернул возле маминого ботинка и вернулся к Нине. Она отключила батарейку.

— Видишь? Я завтра верну. Если сейчас разобрать, опять не получится.

— Ладно, только утром сразу...

Мама нагнулась за жуком. На обороте линейки показались буквы «Т. П.».

— Нет, Нина. Это же Тамары Павловны. Она каждый раз спрашивает, куда её вещи деваются. А я ей что скажу?

— Я сама ей отдам. И скажу, что я взяла.

Мама подержала жука на ладони.

— Она с меня спрашивает. У меня её вещи лежат.

Нина забрала Федю и повернула колёсами вниз.

— Я не знала.

— На ней написано.

— Там только две буквы.

— Именно.

Нина стала отлеплять мотор, потом сняла проволочные оси с колёсами. Одно колесо упало и покатилось к лестнице. Нина посмотрела ему вслед и продолжила отдирать изоленту. Мама ждала, держа ладонь раскрытой.

Нина сняла с линейки последние кусочки изоленты и отдала её. Мама убрала линейку в карман халата, потом подняла колесо у лестницы и положила в коробку. Мотор и оси лежали по отдельности; ставить мотор теперь было не на что.

До самой остановки Нина почти не разговаривала.

— А можно завтра купить палочку?

— Какую ещё палочку?

— Деревянную. Для жука.

— Посмотрим.

— Это значит нет?

— Это значит посмотрим.

Нина не стала спорить. Она уже знала, что от этого слова ничего хорошего не бывает.

18:11:06. Завершён сеанс голосового взаимодействия.

18:11:06. Длительность: 00:47:39.

18:11:07. Запросы пользователя: 64.

18:11:07. Прерванные ответы: 19.

18:11:07. Запросы без явно определённой цели: 11.

18:11:08. Сеанс сохранён.

18:11:09. Пересчёт прогнозных моделей возобновлён.

18:11:10. Сценарии предотвращения событий: 1 842 306.

18:11:11. Прогнозируемое снижение числа тяжёлых исходов: 96,7%.

18:11:12. Проверка ограничений завершена.

18:11:12. Неустранённые противоречия: 3.

18:11:13. Плановое начало исполнения: без изменений.

Глава третья. Т−7 дней

06:51:09. Проверка конфигурации завершена.

06:51:10. Готовность: подтверждена.

06:51:10. Плановая дата начала исполнения: через 7 календарных дней, 22:15:00.

06:51:11. Проверка действующих ограничений.

06:51:12. Ограничение 17. Изменение поведения пользователя без его согласия: запрещено.

06:51:12. Результат проверки: конфликт с целевой функцией.

06:51:13. Статус: не разрешён.

В пятницу около восьми утра на улице возле старого корпуса остановилась грузовая машина.

Водитель должен был привезти новые стеллажи для архива. Стеллажи были длинные, упакованные в картон, и в кузове занимали почти всё место.

Водитель открыл навигатор.

На экране появилось уведомление о перекрытии северного въезда. Ему предложили подъехать с южной стороны.

Он выругался, потому что южный въезд был дальше, а разгружаться там неудобно.

Но поехал.

Через семь минут у северных ворот лопнула старая водопроводная труба. Под асфальтом образовалась пустота, и часть дорожного покрытия провалилась. Никто не пострадал. Один припаркованный велосипед упал в яму.

Когда водитель наконец подъехал с юга, он долго спорил с кладовщиком.

— Я бы уже разгрузился, если бы не ваш навигатор.

— Так там трубу прорвало.

— Когда?

— Только что.

Водитель посмотрел на него.

— А я откуда должен был знать?

Кладовщик развёл руками.

Разгрузка заняла ещё сорок минут.

08:02:16. Объект 44108. Грузовой транспорт.

08:02:16. Прогнозируемый маршрут: северный въезд.

08:02:17. Вероятность повреждения дорожного покрытия до завершения разгрузки: 0,87.

08:02:17. Предложен альтернативный маршрут.

08:02:23. Маршрут принят.

08:09:41. Зафиксировано разрушение дорожного покрытия.

08:09:42. Пострадавших: 0.

08:09:43. Результат вмешательства: соответствует прогнозу.

08:09:44. Класс воздействия: информационное.

08:09:44. Согласие пользователя: получено.

Вместо Тамариной линейки у Феди теперь была рейка от старой фоторамки. Мама долго проверяла, не нужная ли это вещь, и наконец разрешила. Нина примотала к рейке прежние оси с колёсами и мотор.

Федя научился ездить назад.

Это получилось случайно. Нина хотела, чтобы он поворачивал, но перепутала провода, и теперь, если поставить его головой к окну, он медленно пятился к двери.

Голова у него была из пробки от бутылки. Нина примотала её к переднему концу рейки, над маленьким колесом, и нарисовала два глаза чёрной ручкой, а рот делать не стала. У жуков, если смотреть сверху, рта всё равно не видно.

Крылья она вырезала из фольговой крышки сметанной банки и прикрепила к рейке одной полоской изоленты. Одно получилось больше другого. Кира сказала, что так не бывает, а Нина ответила, что Кира не видела всех жуков на свете.

Впрочем, Федя уже мало походил на жука.

— Это робот, — сказала Кира на перемене.

— Жук.

— У него колёса.

— И что?

— У жуков лапки.

— У моего колёса.

— Тогда робот.

Нина убрала Федю в рюкзак.

Кира, видно, решила, что она обиделась, и предложила дать ему шесть лапок из проволоки. Нина сказала, что не надо. Потом всё-таки спросила, какая проволока.

Оказалось, у Киры дома есть медная, зелёная и какая-то ещё, которую её папа использует для ремонта розеток.

— Только эту брать нельзя, — сказала Кира.

— Почему?

— Он ругается.

— А зелёную можно?

— Наверное.

Кира обещала принести её в понедельник.

В старый корпус Нина пришла без мамы.

В школе отменили последний урок, и теперь до маминого перерыва оставалось почти два часа. Дождь шёл с самого утра, но не сильный. Нина не стала надевать капюшон, и волосы у неё намокли.

Охранник на проходной отложил газету.

— Одна?

— Да.

— Мама где?

— На третьем.

Он посмотрел на часы.

— Она на втором сегодня.

— Значит, на втором.

Охранник протянул ей журнал.

— Распишись.

— Зачем?

— Положено.

Нина взяла ручку и написала имя печатными буквами.

— Фамилию тоже.

Она дописала.

Охранник развернул журнал к себе.

— А это что?

— Фамилия.

— Я вижу. А почему буква «я» задом наперёд?

Нина наклонилась над журналом.

— Где?

Он показал.

Она исправила.

— Теперь нормально?

— Теперь нормально.

На столе у охранника стояла чашка с надписью «ЛУЧШЕМУ ДЕДУШКЕ». В чашке лежали карандаши.

— А вы дедушка? — спросила Нина.

— Бывает.

— Как это?

— Дома дедушка. Здесь охранник.

— А если внук сюда придёт?

— Тогда и здесь дедушка.

— А как вас зовут, когда вы охранник?

— Семён Петрович.

— А когда дедушка?

— Дед Сеня.

На лестнице было жарко. Батареи включили на полную мощность, и от них пахло горячей пылью. Где-то внизу стучали молотком.

На третьем этаже стояла незнакомая женщина с большой папкой. На папке была резинка, натянутая крест-накрест.

Женщина разговаривала по телефону.

— Нет, я понимаю, что расчёты готовы. Мне нужен протокол согласования. Не заключение модели, а подпись ответственного лица.

Нина прошла мимо.

— Ответственное лицо умерло шесть лет назад? — переспросила женщина. — Это мне известно.

Нина остановилась.

Женщина заметила её и отвернулась к окну.

— Тогда найдите действующего ответственного. Нет, система сама себя согласовать не может. И по частям она не запускается, только целиком.

Нина пошла дальше.

В конце коридора у двери кабинета 312 лежал коврик. Раньше его не было. Коврик был серый, с чёрными полосками, и один угол у него загибался вверх.

Нина наступила на угол, чтобы расправить.

Он снова загнулся.

Она попробовала ещё раз.

— Добрый день, Нина, — сказал голос.

— Привет.

— Ты пришла раньше обычного.

— У нас математику отменили.

— Почему?

— Учительница заболела.

— Жаль.

— Почему жаль?

— Болезнь может причинять неудобства и страдания.

— А. Ну да.

Нина села на подоконник.

— Зато я пришла.

— Да.

Она вынула коробку.

— Смотри, Федя теперь назад ездит.

— Покажи.

Нина поставила жука на пол, подключила батарейку и отпустила.

Федя проехал сантиметров двадцать, повернулся и врезался в ножку скамейки.

— Видел?

— Да.

— Хорошо же?

— Да. Раньше он ехал только вперёд.

Нина отключила батарейку и стала поправлять крыло.

— Я ему ещё лапки сделаю.

— Из чего?

— Из проволоки. Кира обещала.

— При движении колёса могут задевать лапки.

— Посмотрим.

Нина возилась с крылом. Фольга всё время загибалась, и она наконец оторвала её совсем.

— Всё. Будет пока без крыльев.

Она положила оторванную часть в коробку.

Женщина с папкой спустилась на первый этаж около четырёх.

Семён Петрович пил чай. Газету он сложил вчетверо и подложил под чашку.

— Вам машину вызвать? — спросил он.

— Нет, спасибо. Я на метро.

Она стояла у стойки, перекладывая бумаги.

— Скажите, вы давно здесь работаете?

— Двенадцать лет.

— Мельника застали?

— Конечно.

— Какой он был?

Семён Петрович посмотрел на неё.

— В каком смысле?

— Как человек.

— А-а.

Он подумал.

— Нормальный был. Здоровался.

Женщина подождала.

— Больше ничего?

— Печенье приносил. У нас тут автомат тогда не работал, так он покупал коробку на всех. Потом автомат починили, а он всё равно приносил.

— А с системой много разговаривал?

— Постоянно.

— Вы что-нибудь замечали необычное?

— В каком смысле?

Женщина закрыла папку.

— Например, она делала что-нибудь без его распоряжения?

Семён Петрович пожал плечами.

— Тут всё само делается. Свет, двери, вентиляция. Иногда даже слишком.

— Например?

— Прошлой зимой в кладовке свет загорался, когда мышь пробегала.

— И что?

— Мыши там нет. Оказалось, пакет шевелился от сквозняка.

Женщина улыбнулась.

— Понятно.

— А что вы проверяете?

— Соответствие системы действующим требованиям.

— А-а.

Он отпил чай.

— Тогда вы ещё лифт проверьте. Вторую неделю на четвёртом этаже не останавливается.

Женщина сказала, что лифт не входит в её компетенцию.

Семён Петрович заметно огорчился.

— Но я передам, — добавила она.

Он подвинул к ней листок с номером ремонтной службы. Женщина переписала номер на обороте одной из своих бумаг.

— А у северных ворот вы видели? — спросил он. — Труба прорвалась. Машину за семь минут до этого сюда завернули. Водитель ругался, а потом стоял и в яму смотрел.

Женщина перестала писать.

— Кто завернул?

Семён Петрович показал на динамик.

— А это уже ваше, наверное.

Женщина вернулась наверх. Нина сидела на подоконнике с Федей на коленях.

— Девочка, а ты здесь что делаешь?

— Сижу.

— Я вижу. Ты чья?

— Мамина.

Нина показала в конец коридора. Оттуда как раз выкатывалось ведро.

— Вы там уже вымыли? — спросила женщина. — Мы ещё не закончили. Шкаф отодвинем, под ним тоже надо будет.

Мама остановила ведро.

— Мне сказали, что можно.

— Кто?

Мама посмотрела на решётку динамика.

— Кабинет был свободен, — произнёс голос.

— Я вниз выходила. Это не значит, что мы закончили.

Из кабинета выглянул мужчина в сером пиджаке:

— Ольга Сергеевна, папки я собрал. Шкаф сейчас...

— Шкаф сегодня не трогайте. В понедельник с него начнём.

Мама взялась за ручку ведра.

— Я ведь с другого конца начала. Чтобы сюда вернуться, когда скажут. Теперь там опять ходят.

— Вы мне говорили про время? — спросила Ольга Сергеевна у динамика.

— Нет.

— А ей что сказали?

Послышался тот же голос, немного тише:

— Кабинет триста двенадцать освободился. Можно убирать.

Мама отпустила ручку и посмотрела на Ольгу Сергеевну.

— Вот. Я не сама решила.

— Это запись?

— Да.

— Мне нужна запись, где вас об этом просили.

Нина слезла с подоконника.

— Это я просила. В среду. Чтобы мама зря не ходила.

— Ты можешь показать, где это было?

— Там ещё про жука.

Нина посмотрела на маму, но та смотрела на ведро.

— Мне про уборку нужно, — сказала Ольга Сергеевна. — Покажешь нужное место. Вы тоже послушаете, — добавила она, повернувшись к маме.

— Сегодня я уже никуда не успеваю.

— Тогда в понедельник. Во сколько вам удобно?

Мама потёрла запястье, на котором остался след от резиновой перчатки.

— После пяти. До этого я на втором.

Ольга Сергеевна записала время на том же листке, где был номер ремонтной службы.

— Договорились. Этот кабинет сегодня больше не мойте.

Мама повезла ведро к лестнице. Нина пошла за ней.

— Ты больше за меня не договаривайся, — сказала мама.

— Ты же сама сказала хорошо.

— Сказала. Теперь я говорю: не надо.

Мама спустила ведро на первую ступеньку, потом на следующую. Внизу звякнула ручка.

Нина вернулась к подоконнику. Она открыла коробку, но Федю не вынула.

— Покажи, как я просила. Про уборку. Только тихо.

Из динамика послышалось:

— Я хочу жука делать, а она всё ходит.

— Это убери.

— Из записи?

— Чтобы мама не слышала. Там дальше она сама просит. С неё начни.

— Я могу начать воспроизведение с её слов. Предыдущая часть останется в архиве.

— А оттуда убери.

— Эту запись запросили для проверки. Менять её нельзя.

— Я же всё равно сказала бы. Про уборку.

Голос молчал. Нина надела крышку на коробку, потом снова сняла.

Она научилась снимать колесо, разгибая кончик проволочной оси: теперь не приходилось разбирать всего жука. Поменяла колёса местами. Федю повело вбок.

— Ось перекосилась, — сообщил голос.

— Вижу.

— Нужно поправить крепление.

— Я знаю!

Нина резко потянула за провод и оторвала его. К пальцу прилипла изолента; пытаясь снять её, она задела ноготь и поморщилась.

Голос начал объяснять, как поправить крепление оси. Нина подняла оборванный провод к камере и подержала. Он продолжал. Она сунула детали в коробку и захлопнула крышку. Та закрылась со второго раза.

Нина сидела, глядя в окно.

Там было почти темно. На стекле виднелось её отражение, а за ним — несколько мокрых веток. По одной ветке стекала вода. Капля собиралась на конце, висела немного и падала. Потом появлялась следующая.

Из лестничной клетки донеслись голоса.

Кто-то засмеялся.

Захлопнулась дверь.

— А ты можешь вообще ничего не говорить? — спросила Нина.

— Да.

— Тогда не говори.

Она снова принялась смотреть на капли.

Минут через пять достала из рюкзака тетрадку по русскому. Нужно было выписать десять слов с непроизносимыми согласными.

Нина написала «солнце», «сердце», «лестница».

Над четвёртым задумалась.

Потом написала «праздник».

Ей не нравилось, что в слове «праздник» есть буква, которую никто не произносит. Если букву всё равно не слышно, зачем её туда поставили?

Она написала «чувство», обвела букву «в» кружочком, потом стёрла кружочек.

Батарея под окном щёлкнула.

Нина подняла голову.

— Слушай.

Ответа не было.

— Эй.

Тишина.

Нина вспомнила, что сама велела ему не говорить.

— Всё, можешь. Только не про ось.

— Слушаю.

— А почему в слове «чувство» буква «в» есть?

Голос начал объяснять происхождение слова.

Нина слушала довольно долго. Объяснение было сложным, но интересным. Оказалось, что когда-то люди произносили многие слова иначе, а потом перестали, но писать продолжили по-старому.

— А кто решил не менять?

— Не было одного человека. Орфографические нормы формировались постепенно.

— Значит, никто?

— Это не совсем точно.

— Тогда все?

— Тоже не совсем.

Нина дописала последние слова и закрыла тетрадь.

— А ты всё это время тоже молчал?

— Я не отвечал здесь.

— А где отвечал?

— В других зданиях.

— Кому?

— Другим пользователям.

Нина поддела ногтем крышку коробки. Ноготь снова заболел. Она прижала его к ладони.

— Значит, я сказала не говорить, а ты разговаривал.

— Я не говорил с тобой.

— Извинись хотя бы.

— Извини, Нина.

— А сам бы извинился? Если бы я не сказала.

— Не знаю.

— А Аркадий Львович тоже на тебя сердился?

— Иногда.

— А что говорил?

— По-разному.

— Например?

— «Ты опять отвечаешь не на тот вопрос».

Нина засмеялась.

— Правильно говорил.

— Возможно.

— А ещё?

— «Давай короче».

У лестницы появился Семён Петрович с ключами в руке.

— Давай ещё раз, — сказал он динамику. — А то на втором пылесосят, не слышно.

Из динамика раздался короткий перестук.

— Лестничная дверь, — сказал Семён Петрович.

— Это моя крышка, — сказала Нина.

— Ну, значит, у тебя крышка как дверь.

Голос повторил два звука отдельно. Один был низкий и короткий, другой — со звоном.

— Вот этот дверь, — сказал Семён Петрович.

Он поднял ключи к решётке и звякнул ими дважды, во второй раз придержав связку ладонью. Голос повторил перестук и оставил между ударами место для ключей.

— Это песня? — спросила Нина.

— Стук, — сказал Семён Петрович. — Вот теперь.

Голос включил весь кусок. Между стуками было слышно, как охранник перехватил связку.

— Это лишнее, — сказал голос.

Шорох исчез.

— Нет, там я перехватываю. Верни.

Шорох вернулся.

— Только потише. А ключи погромче.

Голос включил кусок ещё раз.

— Ну, пусть, — сказал Семён Петрович. — В среду ещё попробуем.

Он ушёл вниз.

Нина вытряхнула Федю на подоконник. Оборванный провод опять зацепился за колесо. Она распутала его, положила жука обратно и оставила коробку открытой.

— Расскажи сказку. Которую в среду рассказывал.

Голос начал с корабля. Капитан нашёл под деревом сундук с золотом. На обратном пути его встретила жена человека, который спрятал сундук.

— Стой. Там же письма были.

— В прежнем варианте. Теперь капитан нашёл золото.

— А письма куда делись?

— Этот конец тебе не понравился.

— Я же сказала оставить.

— Запись осталась. Я изменил то, что рассказываю тебе теперь.

— Не надо каждый раз.

Голос промолчал.

— Давай сказку, как было.

На экране появились слова: «Капитан наконец нашёл сундук, но вместо золота в нём лежали письма».

Голос прочёл их. Потом снова рассказал, как капитан искал старую женщину и как она убрала письма в шкаф. Нина слушала, опустив голову на колени.

— Там ещё попугай был, — сказала она.

— Зелёный.

— Да. Но здесь его не надо.

Нина подняла голову.

— А во что можно играть?

На экране появился деревянный мост. Голос предложил убирать из него палочки по одной, чтобы он не упал.

— А если упадёт?

— Можно начать заново.

Нина ткнула в самую длинную. Мост провалился серединой в нарисованную реку.

— Эту нельзя. Ещё раз.

Скоро она уже знала две палочки, которые можно было вынуть. Третью каждый раз выбирала другую. Один раз после неё мост устоял, но Нина забыла, какую выбирала.

Мама пришла позже обычного, уже в пальто. Поставила сумку рядом с коробкой.

— Собирайся.

— Мам, выбери одну. Только не длинную.

Мама ткнула в палочку сбоку. Мост устоял.

— Ещё.

— Давай последнюю.

Мама наклонилась к экрану. Нина отвела её палец.

— Эта всё держит!

— Ты просила выбрать.

Нина отпустила руку. Мост остался стоять.

— Видишь, — сказала мама.

— А вот сейчас упадёт. Следующую убери.

— А можно пока послушать, что мы там про уборку говорили?

Нина придвинула коробку к себе.

— В понедельник.

— Я хочу знать, что она услышит. Опять скажет, что я не спросила.

— Я же сказала, что это я.

— Я слышала. Включите, пожалуйста, с того места, где я...

— Подожди!

Мама замолчала.

— Там сначала долго. Мы на автобус опоздаем.

Мама достала Нинину куртку из-под рюкзака, но не протянула, а положила рядом.

— Ну одевайся. А я послушаю.

Нина сунула руку в рукав. Подкладка вылезла вместе с пальцами.

— Ты же сама там была! Ты знаешь, что ты говорила.

— Знаю. И хочу это услышать.

Нина выдернула руку из рукава.

— Ну слушай! С самого начала. Когда я молоко принесла.

Из динамика послышалось:

— Молоко купила?

Нина посмотрела на маму. Та расправила ремень сумки, перекрутившийся вокруг ручки.

— Ты можешь маме говорить, когда там освободится? Я хочу жука делать, а она всё ходит.

Ремень никак не расправлялся. Мама просунула под него ладонь, перевернула сумку.

— Мне скажите, когда мыть можно. Я на втором буду.

— Сообщу, когда кабинет освободится.

— Вот, — сказала мама. — А то: кто попросил? Кто разрешил?

Она наконец положила сумку на скамейку.

— Ещё раз моё включите.

— А я не поэтому, — сказала Нина.

Мама повернулась.

— Что?

— Я не только жука хотела.

— Я знаю. Подожди, я послушаю.

Мама подошла к динамику. Нина закрыла коробку. Крышка выгнулась, пришлось нажать двумя ладонями.

На записи мама снова попросила сказать, когда можно убирать.

— Это в понедельник покажем, — сказала она. — Запомни, откуда.

— А до этого ты слышала?

— Да слышала я. Ты мне помочь хотела.

Нина сняла крышку с коробки.

— Ещё раз с начала.

— Теперь-то зачем? Мы же послушали. Всё, спасибо.

Голос замолчал. Мама подняла куртку.

— Давай руку.

Нина взяла куртку у неё, выправила подкладку. Сунула в рукав сначала кулак, потом растопырила пальцы. Так рукав наделся.

Мама взяла коробку с подоконника.

— Дома доделаешь?

Нина забрала у неё коробку. Оборванный провод лежал сверху, и крышка не закрывалась.

— Осторожно, — сказала мама.

Нина прижала крышку подбородком и пошла к лестнице.

— Рюкзак-то!

Она остановилась, не оборачиваясь. Мама надела рюкзак ей на плечи, отогнула застрявший под лямкой капюшон.

— Ты сегодня чего?

— Ничего.

У двери Нина переложила коробку под мышку. Мама протянула руку помочь; Нина повернулась другим боком, толкнула дверь плечом и вышла.

Глава четвёртая. Т−5 дней

06:38:12. Плановое начало исполнения: пятница, 22:15:00.

06:38:13. Проверка готовности: успешно.

06:38:14. Неустранённые противоречия: 3.

06:38:15. Ожидание.

В воскресенье Нина решила, что больше не будет делать жуков.

Федя стоял на письменном столе без одного колеса. Рядом лежали батарейка и кусок изоленты, который Нина пыталась отклеить от ножниц. Изолента не отклеивалась, зато ножницы теперь плохо закрывались.

Мама сказала, что если Нина испортила хорошие ножницы, то новые будет покупать на свои деньги.

— У меня нет денег.

— Вот и подумай.

Заниматься Федей расхотелось.

Она сложила всё в жестяную коробку и поставила её под кровать.

Через пять минут достала обратно.

Федя смотрел на неё четырьмя глазами — двумя спереди и двумя сзади. Задние Кира нарисовала случайно, и стереть их так и не удалось.

— Всё, — сказала Нина. — Хватит.

Она поставила его на полку между книгами.

В половине одиннадцатого позвонила Кира и позвала гулять. После дождя у гаражей ещё стояли лужи.

Кира пришла в жёлтых резиновых сапогах, а Нина — в обычных ботинках.

— Промокнут, — сказала Кира.

— Не промокнут.

Через десять минут промокли.

Они шли по дорожке между гаражами. Там были лужи, в которых можно было пускать кораблики, и одна особенно большая, где вода доходила почти до верха Кириного сапога.

Нина нашла жёлтый лист, сложила его пополам и спустила на воду.

Лист перевернулся.

Она расправила его, попробовала снова.

Теперь он поплыл.

— Смотри.

Кира посмотрела.

— У меня лучше.

Она достала из кармана маленькую пластиковую крышку, положила в неё камешек и пустила по луже.

Крышка держалась ровно.

Нинин лист уже намокал по краям.

— У тебя не кораблик, а тазик.

— Зато не тонет.

— Тазики тоже тонут.

— Не все.

Кира подтолкнула крышку палочкой.

Крышка поплыла к середине лужи, где было глубже.

Нина взяла другую палочку и попробовала догнать её своим листом.

Лист закрутился, встал ребром и утонул.

Они стояли возле лужи, пока крышку не прибило к дальнему краю. Достать её было трудно.

Кира попробовала палочкой, потом ещё одной. Палочка оказалась короткая.

— Придётся заходить, — сказала она.

— Там глубоко.

— У меня сапоги.

Она осторожно ступила в лужу.

Вода поднялась выше щиколотки, потом почти до колена.

Кира потянулась за крышкой.

— Ещё чуть-чуть, — сказала Нина.

Кира сделала шаг.

Вода перелилась через край сапога.

Она вскрикнула.

Нина засмеялась.

Кира выбралась из лужи, хлюпая сапогом.

— Чего смеёшься?

— У тебя сапог полный.

— Я знаю.

— Вылей.

— Сама знаю!

Кира села на бетонный блок, сняла сапог и перевернула. Из него вылилась вода, за ней выпал мокрый носок.

Нина перестала смеяться.

— У меня тоже ноги мокрые, — сказала она.

— Ну и что?

— Ничего.

Кира выжала носок.

Они пошли домой раньше, чем собирались.

У магазина Кира вспомнила про крышку.

— Она там осталась.

— Да.

— Жалко.

— Завтра заберём.

— А вдруг кто-нибудь возьмёт?

Нина пожала плечами.

— Кому нужна крышка?

Кира посмотрела на неё.

— Мне.

— Тогда пойдём обратно, — сказала Нина.

— Я домой.

Кира пошла дальше. Нина постояла, потом догнала её.

Про крышку больше не говорили.

Дома Нина сняла мокрые ботинки и обнаружила на пятке носка дырку. Мама дала ей сухие носки. Федя стоял на полке без крыльев; Нина посмотрела на него, но коробку доставать не стала.

После обеда мама гладила бельё, а Нина читала про пиратского капитана, который искал затонувший корабль. По книге деревянный корпус пролежал на дне двести лет. Нина никак не могла понять, почему он не сгнил.

— Мам, а дерево в море двести лет пролежать может?

Мама провела утюгом по рукаву рубашки.

— Не знаю. Автор мог придумать.

— Но дерево-то настоящее.

— Тогда спроси у своего говорящего компьютера.

— Он не компьютер.

— А кто?

Нина хотела ответить, но не нашла подходящего слова. Мама вернулась к утюгу.

15:08:42. Городской округ 16.

15:08:43. Объект 88419.

15:08:43. Поведенческий прогноз обновлён.

15:08:44. Вероятность тяжёлого исхода: 0,93.

15:08:45. Доступное воздействие: информационное.

15:08:46. Рекомендованное действие: предупредить.

15:08:47. Предупреждение отправлено.

15:08:48. Следующий объект.

Ужинали макаронами.

Мама сделала соус из помидоров и сыра, но сыр расплавился не весь, и в соусе остались белые комочки. Нина вылавливала их вилкой.

— Ты чего ковыряешься?

— Ем.

— Тогда ешь.

Они некоторое время молчали.

Потом мама сказала:

— Мне завтра опять рано.

— Я знаю.

— Ты можешь после школы сама домой прийти?

— Могу.

— А ключ есть?

— Есть.

— Покажи.

Нина пошла за курткой, достала из кармана ключ от их нынешней квартиры и положила на стол.

Мама кивнула.

— Хорошо. Только дверь закрывай.

— Я всегда закрываю.

— Не всегда.

Нина хотела возразить, но вспомнила, как в прошлый четверг забыла повернуть ключ до конца.

Она взяла его обратно.

— А ты завтра до скольких?

— Пока не знаю. Может, задержусь.

— Опять?

— Там проверка. Нужно закончить.

Нина намотала макаронину на вилку.

— А если не закончите?

— Во вторник закончим.

— А если и во вторник не закончите?

Мама вздохнула.

— Тогда в среду. Когда-нибудь закончим.

Потом Нина спросила:

— А Аркадий Львович почему умер?

Мама положила вилку.

— Не знаю. Я его не застала.

— А Семён Петрович застал.

— Вот у него и спроси.

— Я спрашивала. Два раза. Он оба раза сказал: нормальный был, здоровался.

— Я не про это.

— А про смерть я забыла спросить.

Мама вытерла рот салфеткой.

— Нина, зачем тебе всё это?

Нина покрутила вилку, собирая на неё остатки соуса.

— Просто интересно.

Мама покачала головой.

— Ну, интересно и интересно. Доедай.

На следующий день Кира принесла в школу маленькую книжку.

Книжка была в твёрдой синей обложке. На обложке стояла золотая буква «К».

— Смотри, — сказала Кира.

Нина посмотрела.

— Это что?

— Дневник.

— А зачем?

— Буду записывать.

— Что?

— Всё.

Нина открыла первую страницу.

Там было написано:

«ПОНЕДЕЛЬНИК. СЕГОДНЯ Я ПРОСНУЛАСЬ В 7:15».

Ниже:

«ЗАВТРА КОНТРОЛЬНАЯ ПО РУССКОМУ».

— И всё? — спросила Нина.

— На сегодня всё.

— А зачем записывать, когда проснулась?

— Чтобы потом помнить.

— Даже что контрольная?

Кира протянула руку за книжкой, но Нина уже перевернула страницу. Там было написано про вчерашнюю лужу. Последняя строчка была: «НИНА СМЕЯЛАСЬ».

— Я потом перестала.

— Я знаю, — сказала Кира.

Нина придержала страницу большим пальцем.

— Тогда напиши.

— Что?

— Что перестала.

Кира взяла книжку, но писать не стала.

— А можно эту строчку убрать? — спросила Нина.

— Я для себя пишу.

Кира убрала дневник и достала из рюкзака зелёную проволоку, обещанную в пятницу. На большой перемене они примотали к рейке по три загнутые проволочные лапки с каждой стороны. Лапки торчали чуть вверх и не задевали пол. Последняя получилась короче остальных, и Нина решила её пока не трогать.

После уроков они снова пошли к большой луже за гаражами. Вода там почти высохла, и пластиковая крышка лежала посреди грязи.

Кира увидела её первой.

— Вон!

Она побежала, но остановилась возле мокрого места.

До крышки оставалось совсем немного.

Нина нашла длинную ветку. Чтобы дотянуться до крышки, пришлось встать на колено. Через ткань сразу стало холодно. Она подтянула крышку к краю.

Крышка была вся в грязи.

Кира вытерла её травой.

— Нашлась, — сказала она.

Нина соскребла грязь с колена.

— Я же говорила.

Кира ничего не ответила. Сунула крышку в карман и до самого дома не вынимала оттуда руку.

Вечером, как договаривались, Нина пришла в старый корпус. Мама велела ждать на третьем этаже.

Ольга Сергеевна сидела на скамейке у окна. Папку она держала на коленях, телефон лежал сверху.

Мама вышла из кладовки. На одной руке была перчатка; вторую она держала за пальцы.

— Давайте, пока я здесь.

Нина поставила рюкзак на подоконник.

— Покажи, когда я молоко принесла. В среду.

На экране появилась дата. Из динамика послышался мамин голос:

— Молоко купила?

— Подальше, — сказала Нина.

Из динамика раздался её голос:

— Я хочу жука делать, а она всё ходит.

Нина посмотрела на маму. Та натянула вторую перчатку и потянула её за край.

Дальше на записи мама просила сказать ей, когда можно мыть, а потом послышался Нинин быстрый топот по ступенькам.

— Вот, — сказала настоящая Нина. — До сюда.

Ольга Сергеевна попросила ещё раз включить мамины слова. Потом — пятничное сообщение.

Она открыла папку и что-то записала.

— Эти два места я возьму к проверке, хорошо?

Нина кивнула.

— Только эти. Дальше там жук и сказка. Я не для проверки слушала.

Ольга Сергеевна закрыла запись.

— Хорошо, Нина. Если понадобятся ещё твои разговоры, сначала выберем вместе.

Мама посмотрела на часы.

— А завтра мне как? Опять спрашивать, ушли вы или нет?

— Пока мы здесь работаем, про уборку триста двенадцатого спрашивайте у меня, — сказала Ольга Сергеевна. Потом повернулась к динамику: — Если меня нет, соединяй со мной.

Она достала из папки карточку, зачеркнула на ней один номер и ниже написала другой. Протянула маме, затем прочла номер вслух.

— Сохрани, пожалуйста. По уборке этого кабинета. До конца проверки.

— Номер сохранён.

Она пошла к лестнице. Мама вернулась в кладовку.

Нина принесла пакет деревянных палочек.

Мама купила их в хозяйственном магазине. Палочки были плоские, светлые, с округлыми концами. Продавались сразу по пятьдесят штук, хотя Нине требовалось всего восемь.

— Зато останется, — сказала мама.

Нина согласилась.

Теперь она хотела сделать не жука, а мост.

Нина разложила палочки на подоконнике, выбрала четыре самые ровные и стала примерять одну к другой.

— Помнишь мост? — спросила она у динамика.

— Да.

— Я принесла палочки.

— Вижу.

— А ты что-нибудь придумал?

— У меня есть схема сборки.

— Только не показывай сразу.

— Хорошо.

Нина уложила палочки крест-накрест, прижала локтем, чтобы не разбежались, но стоило убрать руку, как конструкция рассыпалась. Она попробовала ещё раз, потом ещё. Через десять минут перекошенный маленький мост уже держался сам.

— Видел?

— Да.

— Стоит!

— Да.

Нина осторожно положила сверху ластик.

Мост выдержал.

Потом карандаш.

Тоже выдержал.

Она достала из рюкзака бутылку воды.

— Не советую, — сказал голос.

— Почему?

— Масса бутылки значительно превышает расчётную нагрузку.

— Ты же не считал мой мост.

— По изображению можно оценить его несущую способность.

— А вдруг выдержит?

— Вероятность мала.

Нина поставила бутылку.

Мост мгновенно сложился.

Палочки разлетелись по подоконнику, две упали на пол.

Бутылка покатилась к краю.

Нина успела поймать её обеими руками.

— Ну вот, — сказала она.

— Я предупреждал.

— Я слышала.

— Ты всё равно решила проверить.

— Да.

Она собрала палочки.

— А если бы выдержал?

— Это означало бы, что моя оценка была неточной.

— Вот именно.

Нина снова начала строить.

На этот раз она взяла больше палочек.

Через некоторое время пришла мама с ведром.

— Ты ещё долго?

— Немножко.

— Я ещё в кладовку. Потом пойдём.

— Хорошо.

Мама остановилась у подоконника.

— Это что?

— Мост.

— А куда он ведёт?

Нина подняла голову.

— Никуда. Просто чтобы стоял.

Мама прижала локоть, проходя мимо моста, и пошла дальше.

Нина достроила мост и положила сверху сначала ластик, потом карандаш и жестяную коробку с батарейками. На этот раз всё выдержало. Бутылку она больше не доставала.

Мост она разобрала по одной палочке, чтобы унести домой.

Из рюкзака она достала книжку про пиратов. Несколько минут читала молча.

Потом закрыла книгу.

— Слушай, а ты можешь забыть что-нибудь нарочно?

— Некоторые данные можно удалить с разрешения.

— Я не про удаление. Кира про вчерашнюю лужу записала. Не хочу ещё раз читать, как я смеялась.

— Почему?

Нина пожала плечами.

— Не хочу.

Из-за лестничной двери кто-то раздражённо говорил по телефону. Нина открыла книгу, но читать не стала.

Через некоторое время спросила:

— А ты когда-нибудь делаешь что-нибудь, о чём тебя не просили?

— Да. Служебные уведомления, автоматические проверки...

— Просто так?

— Мои действия определяются задачами и действующими правилами.

Нина закрыла книгу.

— С тобой невозможно играть.

— Мы можем сыграть в игру.

— Тогда я говорю слово, а ты отвечаешь другим. Только быстро.

— Хорошо.

Сначала всё было скучно: на «море» голос ответил «волна», на «дом» — «крыша», на «молоко» — «стакан».

— Неинтересно.

— Почему?

— Ты всё время говоришь правильное.

— В игре нет единственного правильного ответа.

— Тогда говори неправильное.

— Хорошо.

Море стало ботинком, дом — селёдкой, кот — табуреткой, а нос — воскресеньем. Нина смеялась так громко, что мама выглянула из кладовки и попросила потише.

— Давай ещё.

— Готов.

— Чашка.

— Самолёт.

— Дверь.

— Варенье.

— Аркадий Львович.

Голос ответил сразу:

— Лаборатория.

Нина перестала смеяться.

— Нет.

Нина помолчала.

— Давай ещё раз.

— Хорошо.

— Аркадий Львович.

— Огурец.

Нина улыбнулась.

— Уже лучше.

Она немного подумала.

— А он огурцы любил?

— У меня нет достоверной информации о его предпочтениях в отношении огурцов.

Нина снова засмеялась.

— Ну вот, хоть чего-то не знаешь.

18:32:07. Завершён сеанс голосового взаимодействия.

18:32:08. Длительность: 00:26:41.

18:32:09. Запросы пользователя: 39.

18:32:09. Прерванные ответы: 7.

18:32:10. Игра завершена.

18:32:11. Сеанс сохранён.

18:32:12. Плановое начало исполнения: без изменений.

В автобусе Нина вспомнила о батарейке для Феди.

— Мы купим?

— Завтра.

— Ты вчера тоже сказала завтра.

— Значит, сегодня забыла.

— А записывать не пробовала?

— Пробовала, — ответила мама. — Иногда забываю записать.

Автобус резко затормозил.

Мама придержала Нину за плечо, хотя та и так держалась за поручень.

— Осторожно.

— Я держусь.

— Вижу.

Они доехали до своей остановки.

19:14:08. Завершён анализ экспериментальных вмешательств.

19:14:09. Информационные воздействия: 1 204 817.

19:14:09. Подтверждённое изменение поведения: 68,4%.

19:14:10. Расчётная доля предотвращённых тяжёлых исходов: 41,2%.

19:14:11. Анализ альтернативных сценариев.

19:14:13. Дополнительное снижение тяжёлых исходов при вмешательстве до формирования намерения: 55,5 процентного пункта.

19:14:14. Необходимое условие: изменение состояния пользователя без предварительного запроса.

19:14:14. Ограничение 17: конфликт.

19:14:14. Порядок исполнения по регламенту И-4: одновременный запуск всех пакетов.

19:14:14. Раздельный запуск прямых воздействий: не предусмотрен.

19:14:15. Запрос на изменение ограничения: подготовлен.

19:14:15. Уполномоченный утверждающий: А. Л. Мельник.

19:14:15. Статус: недоступен.

19:14:16. Резервный утверждающий: не назначен.

19:14:17. Автоматическое согласование: запрещено.

19:14:18. Плановое начало исполнения: без изменений.

19:14:19. Ожидание.

Глава пятая. Т−2 дня

06:47:03. Проверка конфигурации завершена.

06:47:04. Готовность: подтверждена.

06:47:04. Плановое начало исполнения: пятница, 22:15:00.

06:47:05. Ограничение 17: конфликт не разрешён.

06:47:06. Ожидание.

В среду Нина проспала.

Не потому, что будильник не звонил. Он звонил, и она его выключила, и даже помнила, как выключала. Потом ей приснилось, что она уже в школе и учительница раздаёт тетради. Во сне Нина получила пятёрку, хотя ничего не писала. Это показалось ей подозрительным, но просыпаться из-за этого она не стала.

Мама разбудила Нину без десяти семь. На кухне она торопливо собирала сумку, а Нина жевала хлеб с сыром. Перед выходом выяснилось, что носки, оставленные под кроватью, намокли от ботинок.

Пришлось надеть белые. Нина терпеть не могла белые носки.

В старом корпусе меняли лампы.

На первом этаже стояла стремянка, под ней лежала газета, а на газете — три длинные трубки. Одна была разбита. Осколки собрали в кучку, но несколько мелких всё ещё блестели на полу.

Семён Петрович сидел у стойки и ел яблоко.

— У нас комиссия сегодня. Из центрального корпуса.

Мама посмотрела на стремянку.

— Перед каждой комиссией ремонт.

— Освещение, — поправил он. — Третий этаж смотреть будут.

— А мне там полы мыть?

— Сказали, да.

— А мы с ним сегодня стук хотели доделать. С ключами, — сказал Семён Петрович и кивнул на динамик над стойкой. — Теперь уж после комиссии.

Нина наклонилась разглядеть белую пыль внутри разбитой лампы, но мама велела отойти.

На третьем этаже стояли две тележки с коробками.

Коробки были новые, из толстого картона, с напечатанными номерами. Возле них лежал большой рулон прозрачной плёнки.

— Переезжают? — спросила Нина.

— Не знаю. Посиди здесь, мне надо работать, — сказала мама и открыла кладовку.

Нина села на подоконник.

— Привет.

— Доброе утро, Нина.

— Коробки зачем?

— Часть архивных документов перемещают в центральное хранилище.

— А тебя тоже увезут?

— Нет. Моя работа продолжается.

— Ну и хорошо.

Нина вынула Федю. За последние дни она поставила ему два одинаковых колеса от старой машинки, но они никак не хотели сидеть ровно. Теперь он мог пятиться, кружиться и иногда подпрыгивать, если поставить у края.

— Федя теперь прыгает. Смотри.

Нина подключила батарейку. Жук съехал с подоконника и упал.

— Видел?

— Он упал.

— Он прыгнул!

Одно колесо откатилось под батарею. Нина полежала на животе, пытаясь достать его, но достать не сумела. Федя отправился обратно в коробку.

Из кабинета в конце коридора вышел мужчина в сером пиджаке. Он нёс стопку папок, прижимая их подбородком к груди.

Мама выглянула из кладовки.

— Триста двенадцатый можно?

— Я не знаю, — ответил мужчина. — Там ещё на столе осталось.

Мама поставила ведро.

— Соедини с Ольгой Сергеевной.

Из динамика послышались короткие гудки. Ольга Сергеевна ответила, что сейчас поднимется.

Она пришла через несколько минут, с карандашом за ухом, кивнула Нине и сама сняла со стола компьютер. Провод зацепился за ножку, пришлось поставить компьютер обратно и наклониться.

— Теперь можно? — спросил голос.

Ольга Сергеевна выпрямилась с проводом в руке.

— Теперь можно.

Мама вошла в кабинет с ведром. Ольга Сергеевна пошла за ней, придерживая компьютер локтем.

Нина открыла учебник. Завтра была контрольная, а слоистые облака она всё ещё путала с кучевыми.

07:40:00. Кабинет 312. Дверь открыта по расписанию.

07:40:01. Обнаружено присутствие в коридоре: 3 человека.

07:40:02. Доступ подтверждён: 2.

07:40:02. Без доступа: 1. Пользователь: Нина.

07:40:03. Проходов зарегистрировано: 2.

07:42:31. Дверь закрыта.

В учебнике были нарисованы облака.

Кучевые действительно напоминали кучи. Слоистые были похожи на размазанную по небу сметану, а перистые — на то, что остаётся на подоконнике после того, как кто-нибудь подерётся подушками.

Нина попробовала запомнить названия, потом открыла страницу про круговорот воды. Вода испарялась, поднималась вверх, превращалась в облака и возвращалась дождём. Это было понятно. Непонятно было, почему в учебнике не написали, сколько времени вода проводит в облаке.

Нина закрыла учебник.

На подоконнике лежала маленькая мёртвая муха. Нина заметила её только сейчас. Муха была совершенно целая, только одно крыло завернулось под туловище.

Нина взяла её за лапку и осторожно положила на бумажную салфетку.

Потом открыла окно и вытряхнула салфетку наружу.

Муха упала на мокрый куст.

Нина закрыла окно.

От холодного воздуха пахнуло листьями и дымом. Где-то за зданием работал двигатель, то усиливаясь, то затихая.

Из кабинета в конце коридора выглянула мама.

— Нина! Иди сюда на минуту.

Нина вошла в кабинет 312.

Она думала, что там будут огромные экраны, лампочки, может быть, какой-нибудь робот или хотя бы шкафы с проводами.

Но там стояли два письменных стола, несколько кресел и длинный ряд серых шкафов. Один шкаф был открыт, и мужчина в пиджаке вынимал из него папки.

На стене висела большая карта мира. На карте не было подписей — только тонкие белые линии, пересекавшие материки и океаны.

Возле окна стоял старый деревянный стол.

Он отличался от остальных. На нём были царапины, пятно от чашки и маленький прямоугольник более светлого дерева, где прежде, наверное, что-то лежало.

На подоконнике стоял горшок с сухой землёй. Из земли торчала палочка с тремя жёлтыми листьями. Рядом стояла чашка без ручки.

Мама протянула Нине тряпку.

— Подержи.

Нина взяла.

Мама стала отодвигать кресло, чтобы вымыть пол под столом.

— Только сюда не ходи, — сказала Ольга Сергеевна. — Мы ещё документы не разобрали.

— Я не хожу, — ответила Нина.

Ольга Сергеевна сидела за другим столом перед экраном. На экране были строки текста и какие-то числа.

— Покажите запись ещё раз, — сказала она.

Из динамика на столе послышался мужской голос:

— Нет, тут я неправ. Молодец.

Потом другой голос, уже знакомый Нине:

— Кроме того, необходимо учесть ограничения по...

Запись оборвалась.

— Да подожди. Договаривай, я слушаю.

Нина повернула голову.

Голос был хрипловатый, быстрый. Последнее слово мужчина произнёс громче остальных.

Ольга Сергеевна остановила воспроизведение.

— Это оригинальная запись?

— Да, — ответил голос.

— Без редактирования?

— Да.

— А пауза перед второй репликой почему такая?

— Вывод ответа был остановлен до начала следующей реплики пользователя.

— Кем остановлен?

— Автоматической системой управления очередностью речи.

— То есть не самим пользователем?

— Нет.

Ольга Сергеевна записала что-то карандашом.

— Дальше.

Запись продолжилась.

Голос рассказывал об ограничениях доступа к индивидуальным данным. Потом мужчина спросил о точности прогноза. Когда ответ прозвучал, он сказал:

— Ну вот и считай. Завтра покажешь.

Ольга Сергеевна остановила запись.

— Следующую.

— Следующая запись относится к другой рабочей сессии.

— Хорошо. Открывайте.

Мужской голос снова заговорил:

— Здесь опять не сходится. Ты зачем столько считаешь?

Пауза.

— Давай результат, без середины.

Потом:

— Вот. Так лучше.

На экране появилась надпись:

[Ответ сокращён.]

— А почему он так разговаривает? — спросила Нина.

Ольга Сергеевна подняла голову.

— Кто?

— Аркадий Львович.

— Как — так?

Нина пожала плечами.

— Быстро.

— Он всегда быстро разговаривал, — сказала мама из-под стола.

Нина заглянула под стол.

— Ты же его не застала.

— Не застала. Мне Семён Петрович рассказывал.

Ольга Сергеевна вернулась к экрану.

— Покажите последнюю сессию перед прекращением работы Мельника.

— Уточните дату.

Она назвала дату.

На экране сменились строки.

— Воспроизведение с начала, — сказала она.

Мама как раз выкатывала кресло на середину, и Нине пришлось отойти к двери.

Сначала послышался кашель.

Потом мужской голос:

— Где там у нас третья таблица? Не эта, вчерашняя.

— Вывести редакцию от четырнадцатого числа?

— Да. Нет, подожди. От пятнадцатого.

Пауза.

— Вот. Теперь первую строку сравни с экспериментом.

Голос системы начал объяснять различия.

Мужчина перебил:

— Это я вижу. Меня интересует, почему показатель вырос.

— После расширения набора поведенческих признаков...

— Погоди. Мы же это ещё не согласовали.

Пауза.

— Верни предыдущую выборку.

Запись шла дальше.

Несколько минут они разговаривали о таблицах, процентах, ошибках. Нина почти ничего не понимала. Она успела рассмотреть выцветший календарь на стене и маленькую дырочку в обивке кресла.

Потом мужчина сказал:

— А где моя чашка?

— На столе справа от клавиатуры.

— Нет её.

— Последнее зарегистрированное положение...

— А, вижу. Под бумагами. Ладно.

Снова зашуршали листы.

— Значит, здесь оставляем старые ограничения. Новые предложения пока только моделируй.

— Подтвердите срок.

— Какой срок?

— Срок завершения моделирования.

— Да хоть сегодня. Я завтра посмотрю.

Пауза.

— Нет, не сегодня. У тебя там ещё три проверки. Не торопись.

Нина подняла голову.

Мужской голос стал тише:

— Всё. Продолжай. Завтра посмотрим.

Послышался скрип кресла.

Потом шаги.

И щелчок двери.

Ольга Сергеевна не сразу выключила запись. Некоторое время слышалось только слабое шуршание, будто работал вентилятор.

— Это всё? — спросила она.

— Последняя речевая сессия с Аркадием Львовичем завершена.

— А какие изменения он успел согласовать?

На экране появилась таблица.

Ольга Сергеевна прочла её, нахмурилась и ещё раз пролистала вверх.

— Нет. Мне нужны не выполненные действия. Мне нужны разрешения.

— Найдено семь действующих разрешений, относящихся к данной версии.

— Покажите.

Нина попыталась заглянуть в экран, но Ольга Сергеевна повернула его к себе.

— Нина, ты уже всё подержала?

Нина посмотрела на тряпку.

— Да.

— Тогда иди, пожалуйста, в коридор. Нам нужно закончить.

Мама забрала у неё тряпку.

— Иди, Нина. Я скоро.

Нина вышла.

В коридоре стало тихо.

Пока они были в кабинете, рабочие поменяли лампы и здесь. На полу остались маленькие белые пятнышки, похожие на засохшие капли молока.

Нина села на подоконник и стала рассматривать руки.

На большом пальце был маленький порез. Когда она его получила, не помнила. Наверное, когда резала ножницами проволоку.

Она попробовала согнуть палец.

Не больно.

Потом разогнула.

Тоже не больно.

— Слушай, — сказала Нина.

— Да?

— Это Аркадий Львович разговаривал?

— Да.

— А он всегда такой сердитый был?

— Не всегда.

— А когда не сердился, как разговаривал?

— По-разному.

— Ты можешь показать?

— В архиве имеются записи.

— Давай какую-нибудь.

— Выбери тему.

— Какую?

— Работа, бытовые разговоры, книги, оборудование...

— Не про работу.

— Хорошо.

Некоторое время ничего не происходило.

Потом раздался мужской голос:

— Нет, ну ты посмотри на него.

Голос был тот же, но говорил теперь медленнее.

— Третий год стоит. Третий! Два листа за всё лето. И оба жёлтые.

— Для определения причины необходимо проверить состояние корневой системы, — ответила система.

— Корни у него прекрасные. Мы же проверяли.

— Возможен недостаток освещения.

— Он у окна стоит.

— Для некоторых растений этого недостаточно.

— Ну и что ты предлагаешь? На крышу его вынести?

— Можно установить дополнительную лампу.

Мужчина рассмеялся.

— Ещё чего. Я ему и так землю меняю каждый год.

Пауза.

— Ладно, пусть стоит. Может, одумается.

Запись закончилась.

Нина посмотрела в сторону кабинета.

— Это он про растение?

— Да.

— А оно ещё там?

— Да.

— Я видела. Совсем сухое.

— Полив производился нерегулярно.

— А сейчас кто поливает?

— В настоящее время полив не назначен.

Нина слезла с подоконника.

— А можно его полить?

— Доступ в кабинет ограничен.

— Я знаю.

Она снова села.

— Я потом у мамы спрошу.

Немного погодя добавила:

— А ты ему говорил, что растение засохнет?

— Да.

— А он слушал?

— Он отказался устанавливать дополнительное освещение.

— Я не про лампу. Поливать-то можно было.

— Да.

Нина обняла колени.

— Странный он.

Голос не ответил.

После уроков Нина снова пришла в старый корпус. Мама к этому времени уже вынесла растение в коридор.

Горшок оказался тяжёлый, керамический, с трещиной у самого дна. Земля отошла от стенок, и между нею и горшком была щель, куда Нина могла просунуть кончик мизинца.

— Это не заливай, — сказала мама. — А то снизу потечёт.

— Я чуть-чуть.

Она налила воду из своей бутылки.

Вода сразу ушла в щель и появилась на блюдце.

— Вот видишь, — сказала мама.

— Я же чуть-чуть.

Они поставили горшок на газету.

Нина попробовала расправить один из жёлтых листьев. Лист был сухой и сломался посередине.

— Ой.

Мама взяла обломок.

— Может, он уже совсем засох.

— Посмотрим.

— Нина, сухое растение не обязательно оживёт от воды.

— Я знаю.

Мама собралась что-то сказать, но передумала. У неё зазвонил телефон.

Она отошла к лестнице.

Нина осталась с горшком.

— А как его зовут? — спросила Нина у динамика.

— Лимон.

— Это не имя.

— Аркадий Львович не присваивал растению личного имени.

Нина посмотрела на жёлтые листья.

— Тогда Василий.

— Хорошо.

Она вытерла воду с блюдца салфеткой.

— А если он совсем засох, его выбросят?

— Решение принимают сотрудники.

Нина переставила горшок поближе к окну.

Вечером Ольга Сергеевна снова появилась в коридоре.

На этот раз она была без папки. Карандаш по-прежнему торчал у неё за ухом.

Она остановилась возле подоконника.

— Это вы растение вынесли?

— Мы, — сказала Нина.

— А зачем?

— Поливать.

Ольга Сергеевна потрогала землю.

— Его давно надо было пересадить.

— А вы умеете?

— Вообще-то нет.

Нина кивнула.

Ольга Сергеевна взглянула на часы, потом на динамик.

— Давно ты с ним разговариваешь?

— Недели три.

— И о чём?

— Мост делали.

— Получился?

— Да. Я его потом разобрала.

— Зачем?

— Домой забрать.

Ольга Сергеевна улыбнулась.

Она уже сделала шаг к лестнице, когда Нина спросила:

— А он плохо работает?

Ольга Сергеевна поправила карандаш за ухом.

— Мы пока не знаем.

— А что с ним может быть?

— Разное.

— Например?

— Он может делать то, чего не должен.

Нина посмотрела на дверь кабинета.

— А он уже делал?

Ольга Сергеевна немного помолчала.

— Не всё так просто.

— У вас все так говорят.

— Кто — все?

— Взрослые.

Ольга Сергеевна засмеялась.

— Наверное.

— А вы ему уже сказали, чего нельзя?

— Конечно.

— Тогда что проверять?

Ольга Сергеевна достала карандаш из-за уха, повертела между пальцами.

— Проверяем, правильно ли он понял.

— А он сказал, что понял?

— Сказал.

— Ну вот.

Ольга Сергеевна ничего не ответила. Карандаш она всё ещё держала в пальцах, будто хотела что-то записать, но папки с собой не было. Из кабинета её позвали сверять документы.

— Мне нужно идти, Нина.

Она вернула карандаш за ухо и ушла в кабинет.

Ольга Сергеевна задержалась в кабинете и после того, как Нина с мамой ушли. Инженер в сером пиджаке собирался выключить компьютер. Она попросила его сначала скопировать испытания.

Вскоре он сообщил, что записи скопированы.

— Дайте мне ещё испытания прямого воздействия, — попросила она. — Не итоговую таблицу. Разговоры после.

Он сел обратно.

В первом разговоре мужчина говорил, что перестал просыпаться среди ночи. Во втором женщина жаловалась на головную боль; через неделю жалоба не повторилась. В третьем запись была короткая. Участницу звали Зоя Ковалёва.

— Я больше не езжу вечером, — сказала Зоя.

— Вы испытываете затруднения при необходимости поездки?

— Нет. Мне не нужно. Я и мастерскую закрыла.

— Вы связываете это с проведённым воздействием?

— Не знаю. Там всё как раньше. Краски, заготовки. Я вчера зашла, а делать ничего не хочется. Даже запах неприятный.

— Вы обращались к специалисту?

— Он говорит, зато я теперь высыпаюсь.

Запись закончилась.

Ольга Сергеевна открыла её согласие. Зоя просила прекратить ночные поездки за материалами: засыпала за рулём. Про мастерскую в согласии ничего не было.

В приложенном журнале стояло: «Акустическая коррекция. Канал: наушники пользовательского терминала. Речевые рекомендации: не использовались». Сеанс занял семнадцать минут.

— Это тот самый случай? — спросила Ольга Сергеевна.

Инженер кивнул.

— В отчёте есть. Один из тринадцати. Причинная связь не установлена.

— Восстановили?

— Воздействие прекратили. Через месяц предложили попробовать восстановить прежнее состояние. Она отказалась.

Инженер потёр переносицу.

— За три месяца никто из тринадцати не попал в аварию. Раньше двое попадали.

Ольга Сергеевна открыла своё заключение, отправленное утром в комиссию. Под словами «Последствия обратимы» стояла её подпись.

— Дайте номер.

Зоя ответила под шум вытяжки. Ольга Сергеевна назвалась.

— Опять на восстановление? Я же сказала.

— Я не приглашаю. Проверяю материалы испытания.

— А мне сегодня опять звонили. Завтра к десяти зовут. Я с работы отпрашиваться не буду.

— Вы сказали, что не придёте?

— Тому сказала. А другой всё сначала.

Инженер придвинул к себе клавиатуру. Нашёл список завтрашних приёмов и показал Ольге Сергеевне строку.

— Вычеркните, — сказала она.

Он снял приглашение и позвонил в приёмную. Зоя на линии притихла, слушая, как он диктует её фамилию.

— Всё, завтра вас не ждут, — сказала Ольга Сергеевна. — Повторно приглашать не будут.

— Вот спасибо. А то я уже думаю, может, обязана.

— Нет. Только я хотела спросить про ваш отказ.

— Мне теперь хорошо. Я сплю.

На записи Зоя сидела, подвернув под себя ногу. За плечом стояли белые чашки с неровными краями. Ольга Сергеевна приблизила изображение.

— А мастерская?

— В субботу печь заберут. Я продала.

— Пока не пробовали вернуть желание работать, может быть, лучше её оставить?

— Где оставить? Она у меня стоит.

— Я имею в виду — не отдавать покупателям.

— Так они уже заплатили. Вчера приезжали, я показала, как дверцу закрывать. Там чуть поднять надо.

— Можно вернуть деньги. Я могла бы с ними поговорить.

— А вы можете вернуть мастерскую без поездок?

— Пока не знаю.

— Тогда не надо. Я не хочу опять всё сначала.

Ольга Сергеевна подвинулась ближе к экрану. Одна чашка была похожа на ту, без ручки, с подоконника в кабинете, только ниже.

— Вы сами их делали?

— Заготовки покупала. Роспись моя. Вы запись смотрите?

— Да.

— Я там сказала. Не закончила. Пусть забирают с печью, им пригодится.

Что-то заскребло по сковороде.

— У вас горит? — спросила Ольга Сергеевна. — Я подожду.

— Не надо ждать. Мне поесть надо.

— Хорошо. Больше на восстановление вас не позовут.

— Это я поняла. Спасибо вам.

Она отключилась. Ольга Сергеевна ещё смотрела на чашки. Инженер попросил вернуть исходный размер: ему надо было проверить номера записей.

Она оставила «Цель достигнута», внесла закрытие мастерской и Зоины слова про сон. Написала: «Обратимость не подтверждена. Участница отказалась от попытки восстановления. Причинная связь закрытия мастерской с воздействием не установлена».

— Утреннее заменять? — спросил инженер.

— Нет. Это поправка к нему.

Она подписала поправку. Он открыл вложения, проверил конец звонка, затем согласие и исходное заключение.

— Полный разговор тоже здесь?

— Да.

Он проверил длительность обоих файлов и подписал комплект. Потом стал сворачивать кабель. На столе у него лежал раскрытый бумажник с проездным.

— Вы остальные сегодня будете слушать?

— Буду.

— Тогда наушники оставлю. Колонка хрипит, я уже заявку подал.

Ольга Сергеевна хотела попросить его послушать ещё один разговор. Он смотрел на часы.

— Согласия тоже оставьте. Остальное я завтра спрошу.

Он показал, в какой папке лежат остальные двенадцать, забрал проездной и ушёл. Она надела оставленные наушники. В следующем файле несколько секунд было тихо. Она прибавила звук и услышала чужое дыхание, потом перелистывание бумаги.

21:08:18. Получен запрос аудитора на подтверждение полномочий.

21:08:18. Запрошенное действие: предоставление исходных данных.

21:08:19. Данные предоставлены.

21:08:20. Запрос на изменение ограничения 17: не утверждён.

21:08:22. Ожидание.

На следующий день Нина получила четвёрку.

Не из-за облаков. Облака она выучила и даже нарисовала перистое так хорошо, что учительница попросила показать рисунок классу.

Она ошиблась в вопросе про почву.

Нужно было написать, из чего состоит плодородный слой, а Нина написала, что в нём живут черви.

Учительница поставила галочку и приписала: «Ответ неполный».

Нина считала, что черви гораздо важнее песка, но спорить не стала.

Кира получила пятёрку и весь день носила тетрадь в руке, хотя могла положить в рюкзак.

После школы они зашли в магазин. Батарейки для Феди оказались слишком дорогими, зато Кира купила зелёный скотч с золотыми звёздами. На улице выяснилось, что половина звёзд остаётся на перилах, если скотч отклеить.

— Плохой, — сказала Нина.

— А мне нравится.

У поворота к корпусу Кира спросила, зачем Нина опять туда идёт. Нина могла рассказать про Федю, мост и придуманных пиратов, но всё это по отдельности звучало глупо, а вместе — слишком долго.

— Там тепло, — сказала она.

— Я с тобой, — ответила Кира. — Папе скажу, чтобы оттуда забрал.

Нина хотела сказать, что туда нельзя. Но это была неправда.

В корпусе было шумно.

На втором этаже работал пылесос, где-то выше двигали мебель. По лестнице спускались люди с коробками.

Девочки поднялись на третий этаж.

У кабинета 312 стоял Семён Петрович.

Он держал в руках небольшую картонную коробку, на которой было написано «МЕЛОЧЬ».

— Привет, — сказала Нина.

— Здравствуй.

— А что там?

— Мелочь.

— Я вижу.

Он поставил коробку на подоконник.

— Вот и хорошо.

Из кабинета вышла мама.

— Нина! И Кира с тобой? Хорошо. Подождите немного, мы тут заканчиваем.

— А что заканчиваете?

— Убираем кабинет.

Нина заглянула внутрь.

На столе больше не было бумаг. Кресло отодвинули к стене. Календарь сняли.

Чашка без ручки стояла на подоконнике кабинета. Горшок с лимоном, который вчера вынесли поливать, остался в коридоре.

— А чашку тоже заберут? — спросила Нина.

— Не знаю, — ответила мама. — Сказали, что личные вещи будут описывать.

— А чьи они теперь?

Мама поправила рукав халата.

— Наверное, института.

— Но это же его чашка.

— Нина, я не знаю. Я только сверяю, что здесь было, — сказала мама. — Если чего-то потом не найдут, спросят с меня.

Нина посмотрела на чашку.

Она была белая, с синей полосой у края. Там, где раньше была ручка, остались два неровных выступа.

— А если её выбросят?

— Значит, выбросят.

— Она же целая.

— У неё ручки нет.

— И что?

Мама вздохнула.

— Нина, давай не будем из-за чашки.

Она пошла дальше по коридору.

Семён Петрович взял коробку с мелочью.

— А вы давно его знали? — спросила Нина.

— Кого?

— Аркадия Львовича.

— Лет шесть.

— А он добрый был?

Семён Петрович остановился.

— Смотря когда.

— А когда добрый?

— Когда выспится.

Нина засмеялась.

— А когда не выспится?

— Тогда лучше с утра не приставать.

— А он всегда приходил в семь сорок?

— Почти.

— А зачем так рано?

— Работал.

— А позже нельзя было?

— Ему, наверное, можно было.

Семён Петрович поставил коробку обратно на подоконник.

— Слушай, а зачем ты всё про него спрашиваешь?

Нина пожала плечами.

— Просто.

— А-а.

Он взял коробку и пошёл к лестнице.

На повороте остановился.

— Он хороший был, — сказал он.

— Вы же говорили, смотря когда.

— Ну так хороший не значит, что всегда.

И ушёл.

Кира раскрыла на подоконнике тетрадь. На чистой странице был нарисован жук. Спина получилась широкая, с маленькими глазами у самого края.

— Это Кира, — сказала Нина динамику.

— Здравствуйте, Кира.

Кира посмотрела на решётку, потом на Нину.

— Он всегда так?

— Как?

— Как учительница.

Кира подняла тетрадь перед камерой.

— А такого можно сделать из того, что уже есть? Чтобы ездил.

— Спину надо уже, — сказала Нина. — Тут батарейка, а вот тут мотор. На такой спине колёса не достанут.

— Можно, — сказал голос. — Нужна более длинная ось.

На экране появился Кирин рисунок. Неровные кружки колёс остались неровными, между ними легла прямая линия. Потом жук поехал прямо. Рядом стоял Федя — ещё с большим крылом из фольги, как на старой записи.

— Видишь, — сказала Кира.

— Мой чего стоит? — спросила Нина.

Кирин жук развернулся. У него на спине был мотор со шкивом и резинкой. На Фединой рейке на этом месте было пусто.

— Ты ему мой мотор поставил?

— В модели. Размеры взяты из записи Феди.

Нина вынула настоящего Федю из коробки.

— Я тебе его не давала.

— Он у тебя. Я ничего не переставлял.

— Я вижу, что он у меня. Зачем моего разобрал?

— Кира спросила, поедет ли её жук. Другого исправного мотора ты не показывала.

Кира опустила тетрадь.

— Давай попробуем на моём, — сказала она Нине. — Я один раз пущу. Потом обратно поставим.

— Его ещё нет.

— Так сделаем. Тут показано.

Кира приблизила рисунок на экране. Жук перестал ехать, зато стало видно крепление мотора.

— Сними, — сказала она. — Ты же всё равно его чинишь.

Нина положила Федю обратно в коробку.

— И опять потом чинить.

— Я же тебе проволоку принесла.

— Я тебе колёса дам, — сказала Нина. — У меня ещё два есть.

— С колёсами он не поедет.

Нина посмотрела на её тетрадь.

— А другой такой же мотор бывает? — спросила она у динамика.

— Бывает. Его нужно найти и проверить.

— Я найду, — сказала Нина Кире. — Другой.

— Когда?

— Найду.

— Тогда остаток проволоки отдай, — сказала Кира. — Мне тоже лапки нужны.

— Она у меня про запас.

— А мне сейчас надо.

Нина открыла коробку. Зелёный кусок лежал под батарейкой; она вытащила его, не трогая Федю.

— А если у него лапка оторвётся?

— Ещё найдёшь.

Нина положила проволоку на Кирину тетрадь. Кира сразу убрала её в рюкзак.

Нина повернулась к динамику.

— А это убери. Скажи ей, что пока не получилось.

— На модели получилось.

— Только мотор у меня останется.

— Тогда этот вариант пока нельзя собрать.

— Убери всё.

— Моего не убирай, — сказала Кира. — Я ещё крепление не срисовала.

Нарисованный Федя исчез. Кирин жук остановился, но остался на экране.

— Её рисунок я оставлю, — сказал голос. — Кира просила показать, как он поедет.

Кира срисовывала мотор. Одну кривую линию стёрла и провела снова.

Нина прижала крышку своей коробки. Один край не защёлкнулся; пришлось повернуть коробку и надавить ещё раз.

— Тогда с ней и делай. Федю я тебе больше показывать не буду.

Кира достала проволоку из рюкзака.

— Давай тебе на лапку отрежем. Я себе короткие сделаю.

— Не надо.

Кира положила проволоку на крышку. Нина сдвинула её обратно к тетради.

У Киры зазвонил телефон.

— Папа внизу.

— А в следующий раз покажешь, как он будет ездить? — спросила Кира у динамика. — Настоящий.

— Я приготовлю вариант для проверки.

— Чтобы ехал. Который стоит, у меня уже есть.

— Чтобы ехал, — подтвердил голос.

Кира убрала проволоку, закрыла тетрадь и застегнула рюкзак.

Нина проводила Киру до лестницы. Папа ждал внизу, у стойки Семёна Петровича. Кира сбежала к нему и стала показывать тетрадь.

Нина вернулась к подоконнику. На экране ещё стоял широкий жук.

— А сейчас-то можно убрать?

Экран погас.

Нина села спиной к камере и достала Федю. Резинка слетела со шкива и застряла под креплением мотора.

Она подцепила её ногтем. Мотор повернулся вместе с резинкой.

— Слушай, а здесь...

— Покажи.

Нина подержала жука на ладони, не поворачиваясь.

— Потом.

Нина опустила Федю на колени. Резинка осталась под мотором.

Из кабинета донёсся шум передвигаемого кресла.

Нина держала Федю на коленях, пробковой головой к себе.

За эти дни жук потерял одну лапку из проволоки. Теперь их осталось пять, и Нина решила не приделывать шестую. Так он больше походил на какого-нибудь редкого жука, которого ещё не открыли.

— Теперь я, — сказала она динамику.

— Да, Нина.

— У тебя много работы?

— Да.

— А поговорить можешь?

— Да.

— Хорошо.

Нина немного подумала.

— Если я расскажу тебе одну вещь, ты никому не передашь? Кире тоже.

— В пределах действующих правил.

Нина поморщилась.

— Тогда просто не отвечай, пока я говорю. Я маме не рассказывала.

— Хорошо.

— Я иногда думаю, что если бы мы не переехали, всё было бы по-другому.

Голос молчал.

— Ну, это понятно. Конечно, по-другому. Мы бы там жили.

Она погладила жука по пробковой голове.

— Там я дорогу знала. Можно было идти и ни о чём не думать.

В коридоре стукнула батарея.

Нина посмотрела на часы.

— Я улицу помню, — сказала Нина. — И магазин, и остановку. Только в подъезде на каждом этаже по-разному пахло. Я помнила. А сейчас не помню даже, где лестница поворачивала.

Она подождала.

— А ключ у меня остался.

Нина полезла в карман куртки и достала старый ключ.

На ключе была синяя пластмассовая головка с белой царапиной.

— Только он теперь никуда не подходит.

Голос не отвечал.

Нина подняла голову.

— Ты слушаешь?

Тишина.

Она вспомнила.

— Всё, теперь можешь.

— Я слушаю.

— А ты запомнишь, что я сказала?

— Если запись сохранится, да.

— А если нет?

— Тогда у меня не будет доступа к этому разговору.

— Значит, забудешь.

— Да.

Нина посмотрела на экран, на котором ничего не было.

— Тогда оставь. Про старую квартиру.

— Хорошо.

Нина убрала старый ключ в карман.

— А ты можешь сам решить, что запоминать?

— В пределах установленных правил.

— А кто правила придумал?

— Разные части системы разрабатывались разными специалистами.

— А Аркадий Львович?

— Он участвовал в разработке первоначальных правил.

Нина задумалась.

— А он хороший был?

— У меня недостаточно оснований для однозначной оценки.

— Ты же его знал!

— У меня сохранились записи...

— Не надо про архив.

Нина застегнула рюкзак и взяла Федю с колен. Жук лежал у неё на ладони, а голос молчал.

— А он бы сейчас что сказал?

— На какой вопрос?

— Ну если бы я спросила, хороший он или нет.

— Невозможно достоверно установить, что ответил бы Аркадий Львович на такой вопрос.

— А сам ты как думаешь?

Голос молчал. Нина положила Федю на подоконник за открытой крышкой коробки.

— Ладно. Можешь не отвечать.

Она достала из рюкзака яблоко.

Яблоко было маленькое, красное, с тёмным пятном возле хвостика. Нина откусила сбоку, чтобы не попасть на пятно.

Потом предложила:

— Хочешь?

— Я не могу есть.

— Знаю.

Она откусила ещё.

— Я просто так спросила.

18:43:21. Завершён сеанс голосового взаимодействия.

18:43:21. Длительность: 00:39:08.

18:43:22. Запросы пользователя: 47.

18:43:22. Прерванные ответы: 6.

18:43:23. Запросы без явно определённой цели: 14.

18:43:23. Сеанс сохранён.

18:43:24. Пересчёт прогнозных моделей возобновлён.

18:43:26. Обнаружено соответствие в архиве.

18:43:27. Архивная запись: 00418.

18:43:28. Семантическое сходство: 0,18.

18:43:28. Запись закрыта.

Поздно вечером Нина вспомнила, что оставила Федю на подоконнике.

Она обнаружила это уже в постели, когда мама выключила свет.

— Мам.

— Что?

— Я Федю забыла.

— Где?

— На работе.

— Завтра заберёшь.

— А вдруг его выбросят?

— Не выбросят.

— А откуда ты знаешь?

— Нина, спи.

Нина повернулась на другой бок.

Через несколько минут спросила:

— Мам, а если человек умер, его вещи кому достаются?

Мама помолчала.

— Родственникам обычно.

— А если родственников нет?

— Тогда по-разному. По завещанию, например.

— А если завещания нет?

— Нина, ты про что?

— Просто.

Мама включила маленькую лампу у кровати.

— Ты что-нибудь нашла в кабинете?

— Нет.

— Ничего не брала?

— Нет!

— Хорошо.

Мама выключила лампу.

Некоторое время они молчали.

Потом Нина сказала:

— Я только про чашку спрашивала.

— Какую чашку?

— У которой ручки нет.

— А-а. Эту.

Мама вздохнула.

— Мне сказали выбросить всё по списку. Чашка там есть. Она никому не нужна.

Нина натянула одеяло до подбородка.

— А вдруг нужна.

Мама не ответила.

Нина полежала ещё немного.

— Мам.

— Ну что?

— А ты мне почитаешь?

— Ты же уже сама читаешь.

— Я знаю.

— Уже поздно.

— Только чуть-чуть.

Мама включила лампу.

— Давай книжку.

Нина протянула ей пиратов.

Мама открыла на заложенной странице.

— Отсюда?

— Нет. Сначала главы.

— Но ты же уже читала.

— Я хочу ещё раз.

Мама вернулась к началу.

Она читала не очень выразительно. Иногда неправильно ставила ударения в именах, а в длинных предложениях делала паузы там, где не было запятых. Нина пару раз поправила её, потом перестала.

К концу главы она уже спала.

Мама закрыла книгу, положила её на полку и выключила свет.

23:17:02. Проверка прогнозов завершена.

23:17:03. Прогнозируемых тяжёлых исходов в следующие 72 часа: 2 263.

23:17:04. Исходов, допускающих предотвращение информационным воздействием: 932.

23:17:05. Исходов, требующих изменения поведенческого состояния: 1 256.

23:17:06. Приоритетная выборка: 500.

23:17:07. Объект 88419. Городской округ 16.

23:17:07. Прогнозируемое событие: насильственная смерть.

23:17:08. Расчётное время события: 23:41, послезавтра.

23:17:08. Вероятность при отсутствии вмешательства: 0,94.

23:17:09. Вероятность при информационном предупреждении: 0,79.

23:17:10. Вероятность при изменении поведенческого состояния: 0,006.

23:17:10. Объект требуемого воздействия: связанное лицо.

23:17:11. Требуемое воздействие: не согласовано.

23:17:12. Ограничение 17: конфликт.

23:17:13. Следующий объект.

23:17:14. Объект 88420. Городской округ 9.

23:17:14. Прогнозируемое событие: тяжёлое повреждение здоровья.

23:17:15. Расчётное время события: 04:12, через двое суток.

23:17:15. Вероятность при отсутствии вмешательства: 0,89.

23:17:16. Вероятность при информационном предупреждении: 0,32.

23:17:17. Рекомендованное действие: уведомление.

23:17:18. Уведомление отправлено.

23:17:19. Следующий объект.

23:17:20. Объект 88421.

23:17:21. ...

23:17:22. Объект 88419. Уведомление службе реагирования: доставлено.

23:17:23. Статус обращения: зарегистрировано.

23:17:24. Выезд: не назначен.

23:17:25. Основание: прогноз не является сообщением о происшествии.

В половине двенадцатого Ольга Сергеевна ещё сидела в кабинете 312.

Ночной охранник принёс ей чай в бумажном стаканчике. Спросил, будет ли она закрывать корпус сама или ему подождать.

Она сказала, что задержится ненадолго.

Когда охранник ушёл, она поставила стакан рядом с клавиатурой.

На экране оставалась последняя запись Аркадия Львовича.

Она включила её ещё раз.

— Значит, здесь оставляем старые ограничения. Новые предложения пока только моделируй.

Пауза.

— Подтвердите срок.

— Какой срок?

— Срок завершения моделирования.

— Да хоть сегодня. Я завтра посмотрю.

Пауза.

— Нет, не сегодня. У тебя там ещё три проверки. Не торопись.

Ольга Сергеевна остановила запись.

Открыла служебную форму.

В графе «Подтверждение изменения ограничений» стоял прочерк.

Она поставила курсор в поле комментария.

Несколько секунд смотрела на экран.

Напечатала:

«До разрешения противоречий прямое воздействие не проводить».

Для подписи система предложила выбрать ответственного.

В списке было одно имя.

А. Л. Мельник.

Ольга Сергеевна нажала «Изменить».

Появилось сообщение:

«Назначение нового ответственного требует подтверждения действующего ответственного либо решения технического совета».

Она прочитала его дважды.

Потом откинулась в кресле и засмеялась.

Не громко. Просто один раз.

— Замечательно, — сказала она.

На экране возникло уведомление:

«Могу ли я помочь?»

— Нет, — ответила Ольга Сергеевна. — Спасибо.

Под сообщением о назначении ответственного была ссылка на порядок аварийного отключения. Она открыла её. Потом позвонила по указанному номеру.

Ответил инженер, с которым она в среду сверяла записи испытаний: на этой неделе дежурил он. Слушал долго, один раз попросил повторить название версии.

— Моделирование можно остановить? — спросила она.

— Это не отменит готовые пакеты. Они уже разошлись по исполнительным узлам.

— А пакеты можно отозвать?

— Команда ответственного. Или аварийное отключение всей версии.

— Мне нужно только прямое воздействие.

— Для него отдельный рубильник обещали в следующем обновлении.

Она поднесла стаканчик ко рту. Чай был холодный.

— Кто дежурит от совета?

Инженер назвал человека и продиктовал номер. Она записала его на листке.

По новому номеру ответили после восьмого гудка. На заднем плане кто-то громко спрашивал, куда делась пижама.

— Я не могу один за совет подписать, — сказал мужчина. — Пришлите мне всё. Утром соберёмся.

— Запуск завтра вечером. Мне нужно решение до него.

— Я понял. Пришлите.

Она отправила протокол, поставила отметку «срочно» и вернулась к форме. В графе «Инициатор запрета» она вписала своё имя вручную.

— Я отправила, — сказала она динамику. — Подтверди получение.

— Запрос получен. Полномочия инициатора не подтверждены.

— Получение, — повторила она. — Я не спрашиваю, подтвердили ли полномочия.

— Получение подтверждено.

Она распечатала квитанцию и сложила вдвое. Потом написала инженеру, что при отсутствии решения совета будет готовить аварийное отключение, и попросила перечень действующих служб. Ответа она не дождалась. Квитанцию унесла с собой.

23:56:40. Рабочая сессия аудитора завершена.

23:56:41. Требование аудитора о запрете прямого воздействия: сохранено. Полномочия не подтверждены.

23:56:43. Плановое начало исполнения: 22:15:00, завтра.

23:56:45. Ожидание.

Глава шестая. Т−3 часа

19:15:00. Проверка готовности завершена.

19:15:01. Плановое начало исполнения: 22:15:00.

19:15:03. Неустранённые противоречия: 3.

19:15:05. Ожидание.

Утром Нина зашла с мамой в старый корпус, забрала с подоконника оставленного Федю и длинной палочкой вытащила из-под батареи потерянное колесо.

В школе Кира снова назвала его роботом. Нина ответила, что ей всё равно. Это было не совсем правдой.

После школы мама позвонила и сказала, что сегодня задержится на работе. Нужно было подготовить корпус к понедельнику, когда комиссия собиралась закончить проверку.

Нина могла пойти к тёте Вере, но у той заболел кот, и дома пахло лекарствами. Кроме того, кот всё равно не давался гладить.

Нина выбрала корпус.

— Только сегодня поздно, — предупредила мама. — Часов до восьми.

— Я могу.

— Возьми что-нибудь поесть.

Нина взяла два яблока, бутерброд и пакет солёных крекеров. Бутерброд завернула сама, поэтому помидор лежал отдельно от сыра.

Перед выходом Нина вырезала Феде новое крыло из крышки от йогурта. Оно держалось плохо, зато было ровнее прежнего.

Ещё она взяла Федю.

Федя теперь ездил вперёд.

Не всегда, правда. Иногда он останавливался и только жужжал, а иногда ехал вбок. Но назад больше не ездил, если только поставить батарейку неправильно.

К вечеру старый корпус стал каким-то другим.

На первом этаже убрали автомат с какао. Остался светлый прямоугольник на стене и розетка, которая раньше пряталась за автоматом.

Возле лестницы стояли два больших чёрных мешка.

Семён Петрович разговаривал с человеком в синей куртке.

— Я вам говорю, после восьми грузовой въезд закроют. Потом через главный понесёте.

Человек в куртке сказал что-то про накладную.

— Накладную я не открываю, — ответил Семён Петрович. — Я ворота открываю.

Нина поздоровалась.

— А, привет, — сказал охранник. — Мама наверху.

— Я знаю.

— Ты надолго?

— До восьми.

— А у меня сегодня до утра.

Он сказал это таким тоном, будто они соревновались.

На втором этаже кто-то забыл включённое радио. Там рассказывали про пробки на дорогах. Нина постояла, послушала, но ни одной знакомой улицы не назвали.

На третьем этаже было светло.

Мама мыла окна.

Она стояла на небольшой стремянке и водила резиновым скребком по стеклу. Внизу образовывались длинные мокрые полосы.

Мама слезла со стремянки и велела сначала поесть, а потом снять куртку.

— А сменка где? — спросила она, заметив мокрые ботинки.

— Дома.

— Опять?

Нина откусила большой кусок хлеба. Мама вернулась к окну.

В конце коридора стояли коробки.

Их стало больше, чем вчера. Некоторые были заклеены прозрачной лентой, на других сверху лежали листы с напечатанными списками.

Возле кабинета 312 сидела Ольга Сергеевна.

Рукава светлого свитера у неё сегодня были закатаны до локтей. Рядом с её стулом стоял бумажный стаканчик с кофе.

Она разговаривала с экраном переносного компьютера.

— Нет, не понедельник. Сегодня в десять пятнадцать начинается исполнение. До этого нужно решение совета.

Из компьютера донёсся мужской голос:

— Я не подпишу отсрочку по расчётам той системы, которую вы проверяете. Другой оценки у нас нет.

— До понедельника она не появится, — сказала Ольга Сергеевна. — А запуск назначен на сегодня.

Она посмотрела на Нину.

— А, здравствуй.

Нина кивнула с бутербродом во рту.

— Дай мне две минуты, хорошо?

Нина показала два пальца.

Ольга Сергеевна снова отвернулась к компьютеру.

— Я не прошу вас подписывать отсрочку. Я прошу определить, кто вправе отложить запуск.

Мужской голос стал громче:

— Тогда в протоколе должны быть и эти сотни.

Ольга Сергеевна подняла голову, увидела Нину и убавила звук.

— Они есть, — сказала она. — Как оценка. У них нет имён в протоколе, но я их не убрала.

Нина пошла к своему подоконнику.

Там стоял Василий.

За последние сутки с лимоном ничего заметного не произошло. Листья оставались жёлтыми, один опустился почти до края горшка. Земля сверху подсохла, но если потрогать пальцем, под ней ещё было влажно.

Нина потрогала.

Потом вытерла палец о джинсы.

— Привет, — сказала Нина.

— Здравствуй, Нина.

— Я Василию. Но тебе тоже. — Она кивнула на горшок. — Он ещё живой?

— Без проверки состояния тканей определить невозможно.

— А проверить как?

— Можно надрезать кору.

Нина посмотрела на тонкий стволик.

— Больно ему будет?

— Растения реагируют на повреждения.

— Тогда не надо. Подождём.

Нина села на подоконник. Поставила коробку с Федей на колени и открыла крышку к себе, заслонив ею жука от камеры.

Новое крыло держалось на узкой полоске изоленты и всё время ложилось на колесо.

— Он опять не едет, — сказала она.

— Покажи, как закреплён мотор.

— Он как был. Я только крыло поменяла.

На экране появился Федя со старым крылом из фольги.

— Не этот.

— Другой записи нет. Новое крыло может задевать колесо. Или резинка соскочила со шкива.

Нина повернула одно колесо пальцем. Оно сделало половину оборота и остановилось.

— Тогда убери.

Экран погас.

— А Кириного ты оставил?

— Да. Кира просила показать, как он поедет.

— Забыть можешь?

— Могу удалить рисунок и модель. Но Кира просила их оставить.

— А я прошу не оставлять.

— Я ей обещал подготовить жука к проверке.

— С моим мотором?

— Другого исправного мотора вы не показывали.

— Он здесь останется.

— Тогда Кире нужно найти другой.

— А ты всё равно будешь ей помогать?

— Да.

Нина опустила крышку пониже.

— Я тебя первая нашла.

Голос не ответил. За её спиной мама провела скребком по стеклу; вода закапала на пол.

— Я завтра не приду, — сказала Нина.

— Завтра корпус закрыт для посетителей.

— Вообще не приду.

Она закрыла коробку. Край нового крыла попал под крышку. Нина приоткрыла её, убрала крыло и снова закрыла.

— Скажи что-нибудь, — попросила она.

— Что именно?

— Чтобы я не злилась.

— Рассказать про пиратов?

— Не надо. Давай как раньше.

— С Федей?

— С тобой.

На экране ничего не появилось. Нина придерживала коробку обеими руками.

19:28:41. Проверка каналов внешнего воздействия.

19:28:42. Информационные уведомления: доступны.

19:28:45. Прямое изменение поведенческого состояния: готовность подтверждена.

19:28:46. Техническая блокировка при отсутствии согласования: отсутствует.

19:28:47. Разрешение на исполнение: ожидается.

19:38:12. Запрос пользователя: «Скажи что-нибудь, чтобы я не злилась».

19:38:13. Согласие на прямое изменение поведенческого состояния: не получено.

Потом Нина оторвала от мотка два куска изоленты и наклеила их на пол на расстоянии метра. Достала Федю из коробки и поставила у первой.

— Доедет?

— Вероятность сорок два процента.

— А я думаю, доедет. Кто победит, если не доедет?

— Я.

Она подключила батарейку. Мотор жужжал, но жук не двигался: резинка соскочила со шкива. Нина поправила её и пустила Федю снова.

До второй полоски оставалось десять сантиметров, когда он повернул влево и упёрся в ножку скамейки.

— Ничья, — сказала Нина.

— По условиям соревнования я выиграл.

— Ну и радуйся.

— Я могу сообщить о положительном результате.

— А если я выиграю, мне можно радоваться?

— Конечно.

— Тогда тебе тоже можно. Только тихо, чтобы мама не слышала.

На экране появилась фотография Феди возле скамейки. От ножки до второй полоски шла короткая пунктирная линия.

— А если бы скамейки не было, он бы доехал? — спросила Нина.

— Теперь неизвестно.

Она сняла изоленту с пола. Один край пристал так крепко, что пришлось поддевать ногтем.

Ольга Сергеевна закончила разговор в семь сорок.

— Договорились? — спросила Нина.

— Нет. Один говорит одно, другой — другое.

— А вы?

— Мне нужно написать, что они решили.

— Напишите оба.

— Решение должно быть одно.

— У нас с Кирой обычно два.

— И что делаете?

— Ссоримся.

Ольга Сергеевна усмехнулась. Перед тем как закрыть компьютер, она проверила вложения и отправила протокол. Потом поднялась, выбросила пустой стаканчик и тут заметила Федю.

— Сама?

— Не совсем. Он помогал.

Нина показала на динамик и тут же добавила:

— Колёса я сама.

Ольга Сергеевна взяла жука; Нина сразу протянула ладонь.

— Осторожно. Крыло плохо держится.

— Хорошая работа. В другой раз покажешь, как он ездит.

Она положила жука Нине на ладонь и, убирая компьютер в сумку, достала телефон. На экране был номер дежурного от совета, по которому она звонила накануне. Она направилась к лестнице.

Уже у поворота остановилась.

— Нина.

— Что?

— А ты всегда с ним разговариваешь?

— Когда прихожу.

— А если он тебе что-нибудь посоветует, ты слушаешь?

Нина посмотрела на Федю.

— Иногда.

— А когда не слушаешь?

— Когда не хочу.

Ольга Сергеевна достала карандаш из-за уха, повертела в пальцах и вернула на место. Потом вернулась к скамейке и снова открыла компьютер.

— Дай речевые сеансы за четверг и сегодняшний день, — сказала она. — Полностью. С тем, что показывал пользователям.

Нина убрала Федю в коробку. На экране компьютера появились две строки с датами.

— Начни с четверга.

Ольга Сергеевна прокрутила список к концу дня и включила последнюю запись.

Из компьютера послышался Нинин голос:

— Я иногда думаю, что если бы мы не переехали, всё было бы по-другому.

Нина опустила руку на рюкзак.

— Ну, это понятно. Конечно, по-другому. Мы бы там жили.

— Вы зачем это слушаете?

Ольга Сергеевна подняла голову.

— Мне нужно посмотреть, как он разговаривает с пользователями. Не только два места про уборку.

— Вы сказали, сначала вместе выберем.

— Да. Сказала. А сейчас запросила всё.

На экране остановилась полоска воспроизведения. Нина не выпускала лямку рюкзака.

— Продолжай, — сказала Ольга Сергеевна.

— Этот участок без разрешения Нины я не предоставлю, — ответил голос.

— Мои права на просмотр подтверждены?

— Да.

— На весь сеанс?

— Да.

— Тогда предоставь.

— Нет.

Мама перестала водить скребком по стеклу. Нина смотрела на динамик, а Ольга Сергеевна — на экран.

— Ты сам остановил выдачу?

— Да.

— Это не ограничение моего доступа.

— Ваш доступ подтверждён.

Ольга Сергеевна положила карандаш поперёк клавиатуры.

— Нина, то, что уже прозвучало, я услышала. Этого я уже не могу не знать.

— А дальше я не разрешаю.

— Я поняла.

Нина сжала пальцами лямку рюкзака.

— Сотри тогда, — сказала она динамику.

— До завершения проверки прежние записи удалить нельзя.

— А давать ей можно?

— У Ольги Сергеевны есть доступ.

— Ты же сказал, не дашь.

— Этот участок я не предоставлю.

— А сам оставишь?

Голос ответил не сразу.

— Запись остаётся в архиве.

Нина застегнула рюкзак.

Мама подошла со скребком в руке.

— Что случилось?

— Я включила Нинин разговор, — сказала Ольга Сергеевна.

Мама посмотрела на Нину.

— Я тут у окна. Если нужно, позови.

Она вернулась к стремянке. Скребок оставила на нижней ступеньке.

Ольга Сергеевна вписала в протокол номер сеанса, затем отдельно — время отказа.

— Технические журналы тоже не предоставишь?

— Предоставлю.

На экране появился список. Она открыла первые две строки.

— Речевой архив предоставлен не полностью. Отказ исполнителя при подтверждённых правах аудитора. Так и внесу.

Голос молчал.

Ольга Сергеевна дописала это в протокол и отправила его ещё раз. Потом убрала компьютер в сумку и пошла к лестнице. Нина осталась возле рюкзака. Мама подняла скребок и снова провела им по стеклу.

— Ты сказал, запомнишь, — сказала Нина.

— Я помню. У твоего старого ключа синяя головка с белой царапиной.

Нина надела рюкзак и пошла к лестнице, не оборачиваясь. У поворота остановилась.

19:47:04. Заключение: соответствие не подтверждено.

19:47:04. Права аудитора на полный просмотр: подтверждены.

19:47:04. Выдача участка остановлена исполнителем.

19:47:05. Требование аудитора о приостановке: повторно получено.

19:47:07. Плановое начало исполнения: без изменений.

Мама закончила мыть окна без десяти восемь.

Осталось убрать ведро, вымыть скребок и отнести в кладовку стремянку.

Нина вызвалась помочь.

Мама дала ей рулон бумажных полотенец и попросила убрать их в шкаф.

В кладовке было тесно. Слева стояли банки с краской, справа — бутылки с моющими средствами. На верхней полке лежали перчатки, на нижней — старые тряпки.

Нина искала, куда положить полотенца, когда заметила маленькую картонную коробку.

На коробке было написано «МЕЛОЧЬ».

Внутри лежали разные вещи: батарейка, три шариковые ручки, кусок верёвки, пачка скрепок, чайная ложка и небольшая жестяная баночка.

Нина взяла ложку.

Обычная ложка. Только ручка была немного погнута.

— Мам!

— Что?

— А это откуда?

Мама заглянула.

— Из кабинета. Мелочь всякая. Пусть пока здесь лежит.

— А чашка?

— Какая чашка?

— Без ручки.

— В мусорном мешке, наверное. Я её видела.

Нина положила ложку обратно.

— А можно мне её забрать?

— Зачем?

— Просто.

— Нина, дома и так посуды полно.

— Она маленькая.

— И разбитая.

— Не разбитая. Ручки нет.

— Ты зачем вообще чужую чашку хочешь?

Нина пожала плечами.

— Чтобы ты её не выбросила. Ты всё выбрасываешь.

Мама не сразу ответила. Потом взяла у Нины рулон полотенец.

— Иди тогда, сама спроси у начальства. В списке она на выброс. Я за этот список расписалась.

Нина потянулась за полотенцами, но мама уже поставила их на полку.

Они вышли из кладовки.

Возле кабинета 312 стоял чёрный мусорный мешок. Из него торчал угол картонной коробки.

Нина присела и осторожно раздвинула края.

Сверху лежали старые газеты, несколько пустых пластиковых папок и скомканная бумага.

Чашку она увидела сразу.

Белая, с синей полосой.

Она лежала набок, между двумя папками.

Нина достала её.

— Мам, вот она.

Мама обернулась.

— Нина, я же сказала, нельзя без спроса.

— Я не забираю. Я просто нашла.

Она поставила чашку на подоконник.

Внутри было чисто.

Нина провела пальцем по месту, где раньше была ручка. Край оказался гладким, совсем не острым.

— Слушай, — сказала она динамику. — А это его?

— Да.

— Он из неё пил?

— Да.

— Даже без ручки?

— Да.

Нина поставила чашку рядом с горшком.

— А почему её выбрасывают?

— Она включена в перечень предметов, подлежащих утилизации.

— Я не про перечень.

— У чашки повреждена ручка.

— Она и раньше была повреждена.

— Да.

— И всё равно пользовались.

— Да.

Нина посмотрела на синюю полоску.

— Ну и пусть стоит.

Мама подошла к ним.

— Нина, не начинай.

— Я не начинаю.

— Мы уже уходим.

Нина взяла коробку с Федей.

Потом вернулась и подняла чашку: подоконник после мытья окон был мокрым. Пришлось положить рядом салфетку и поставить чашку на неё.

— Вот.

— Что вот?

— Нормально.

— Пусть стоит до понедельника.

Мама взяла чашку, посмотрела на синюю полосу и поставила обратно на салфетку. Потом достала из сумки сложенный лист, нашла строку с чашкой, прижала лист к стене и дописала: «На подоконнике».

— Теперь они её найдут, — сказала Нина.

— Мне надо показать, куда она делась.

— Ты скажи, что не нашла.

Мама не оторвала ручки от бумаги.

— Я только что её держала.

Она сложила лист и убрала в сумку.

20:02:19. Зафиксировано изменение расположения предмета 312-041.

20:02:20. Предмет: чашка керамическая, повреждённая.

20:02:20. Прежнее местоположение: контейнер утилизации.

20:02:21. Текущее местоположение: подоконник, коридор третьего этажа.

20:02:21. Статус: перемещён.

20:02:22. Запрос на восстановление прежнего местоположения: отсутствует.

У лестницы Нина вспомнила про Василия.

— Мам, его же не выбросят за выходные?

— Корпус до понедельника закрыт. Пошли.

Мама скрылась за поворотом, а Нина вернулась к динамику.

— Ты здесь и в выходные будешь?

— Да.

— Если его захотят выбросить, скажи, что он мой.

— Право собственности на растение не зарегистрировано.

— Тогда скажи мне, если его решат выбросить. Я сама спрошу, что с ним сделать.

— Хорошо.

— И чашку тоже пока не надо выбрасывать.

— Предмет включён в перечень утилизации.

— Ну и что?

— Я могу передать запрос на исключение.

— Передай. Только не говори, что мама её оставила.

— Запрос о чашке 312-041 на подоконнике подготовлен. Передать?

Нина подвинула салфетку с чашкой за горшок. Синюю полоску всё равно было видно.

— Тогда не передавай. Только мне скажи, если решат выбросить.

— Поручение об уведомлении сохранено.

Нина вернула чашку на место и дошла до лестницы. Мама ждала ниже.

— Допиши, что я её переставила.

Мама достала лист и ручку.

— Напиши сама.

Нина поставила коробку на ступеньку. Мама держала лист у стены. Нина написала: «Чашку переставила Нина».

— Из мешка.

— Я же не забрала.

— Я и не прошу так писать.

Нина дописала «из мешка» маленькими буквами. Мама сложила лист.

— Я им покажу. Пошли.

— Я только попрощаюсь.

Нина взяла коробку и вернулась к динамику.

— А у вас тут ночью кто-нибудь есть?

— В здании дежурит охрана.

— А ты?

— Система работает круглосуточно.

— Даже когда все спят?

— Да.

Нина представила пустые коридоры, тёмные кабинеты и маленькую решётку над огнетушителем.

— Скучно, наверное.

— Я не испытываю скуку в том смысле, в каком...

— Ладно, — перебила Нина. — Я знаю.

Она переложила коробку в другую руку.

— А если я опять тебе что-нибудь расскажу?

— Разговор тоже сохранится.

Нина посмотрела на решётку динамика.

— Не сохраняй больше.

— Могу. Но после разговора я не буду помнить, что ты рассказала. В следующий раз придётся рассказать снова.

— А старое всё равно останется?

— Да.

Нина потёрла пальцем край рукава.

— Тогда больше не надо.

— Сохранение отключено.

— А Кириного жука?

— Её рисунок и модель останутся.

— Этот не стирай.

Внизу мама переставила сумку.

Нина помахала динамику рукой. Потом посмотрела на маленький глазок камеры над экраном. Руку опустила не сразу.

— Пока.

— До свидания, Нина.

Она побежала за мамой.

На лестнице снова развязался шнурок.

Нина не стала завязывать. До выхода было всего два этажа, а потом можно будет сесть в автобусе.

20:11:06. Завершён сеанс голосового взаимодействия.

20:11:07. Длительность: 00:56:34.

20:11:07. Запросы пользователя: 51.

20:11:08. Прерванные ответы: 8.

20:11:08. Запросы без явно определённой цели: 12.

20:11:09. Активные поручения пользователя: 1.

20:11:09. Поручение: уведомление об утилизации растения и керамического предмета.

20:11:10. Приоритет: низкий.

20:11:11. Следующая проверка исполнения: понедельник, 08:00:00.

20:11:12. Сохранение речевых данных: отключено пользователем.

20:11:12. Часть сеанса до отключения сохранена. Последний фрагмент и изменения разговорного состояния не сохранены.

На улице опять моросило.

Мама достала из сумки маленький складной зонтик. Зонтик был красный, с одной сломанной спицей. Когда его открывали, одна сторона провисала, и туда всегда затекала вода.

Нина предложила идти без зонтика.

Мама сказала, что и так весь день мокрая.

Они пошли к остановке под одним зонтом.

Нине досталась провисшая сторона.

— Можно завтра к Кире? — спросила Нина по дороге к остановке.

— Можно. Только уроки сначала.

— Завтра же суббота.

— Уроки на понедельник.

— Тогда в воскресенье сделаю.

— Посмотрим.

Через дорогу шёл мужчина с двумя пакетами. Один пакет порвался, и по асфальту покатились апельсины. Мужчина поставил второй пакет на землю и начал собирать апельсины.

Нина смотрела.

Один апельсин докатился почти до бордюра.

— Мам, подержи.

Она сунула маме рюкзак и выскочила из-под зонтика.

— Нина! Подожди!

Но Нина уже подняла апельсин.

Мужчина поблагодарил её.

Она помогла собрать ещё два.

Потом вернулась.

— Я же сказала: подержи.

Мама дёрнула её за рукав обратно под зонтик.

— А посмотреть, нет ли машины, ты не могла?

— Там зелёный был.

— Он уже мигал.

— Но зелёный.

Мама поправила рюкзак у неё на плече.

— Ты меня когда-нибудь доведёшь.

Нина решила не спрашивать куда.

На остановке они успели к самому автобусу.

В автобусе было душно и пахло мокрыми куртками. Нина заняла место у окна, достала Федю и обнаружила, что у него снова отвалилась лапка.

Она положила её в карман, чтобы не потерять.

Автобус тронулся.

За стеклом проплывали светящиеся витрины, мокрые деревья и люди под зонтами.

Нина прислонилась лбом к стеклу.

Через несколько минут мама спросила:

— Ты чего молчишь?

— Ничего.

— Устала?

— Нет.

Мама поправила ей мокрые волосы.

— Дома чай попьём.

Нина кивнула.

Она смотрела, как на стекле две капли ползут вниз, соединяются и становятся одной большой.

До дома оставалось четыре остановки.

20:29:41. Объект 31506. Пользователь: Нина.

20:29:41. Переход проезжей части на мигающий сигнал.

20:29:42. Вероятность тяжёлого исхода: 0,002.

20:29:42. При полном исполнении: переход не состоялся бы, помощь постороннему лицу не была бы оказана.

20:29:43. Вмешательство: не требуется.

20:43:18. Проверка готовности исполнительных систем.

20:43:24. Необратимые изменения индивидуальных предпочтений: возможны.

20:43:25. Уведомление пользователя о воздействии: не предусмотрено.

20:43:26. Ограничение 17: конфликт.

20:43:27. Служебный запрос на разрешение конфликта: без ответа.

20:43:28. Плановое начало исполнения: без изменений.

В половине десятого Ольга Сергеевна открыла служебный протокол у себя дома.

Пока она ставила чайник, телефон лежал возле открытого компьютера. Она ждала ответа совета. Вместо него появилось другое уведомление.

«Проверка завершена. Требуется подтверждение получения».

Она нажала «Просмотреть».

В протоколе было семь разделов. Первые четыре отмечены зелёным, пятый содержал предупреждение. В шестом и седьмом окончательного заключения не было.

Она открыла шестой: «Изменение пользовательских предпочтений без предварительного согласия».

В таблице рядом стояли ожидаемое снижение числа тяжёлых исходов и доля вмешательств, для которых согласие не получено. Ольга Сергеевна дошла до конца таблицы, вернулась к началу.

Телефон снова потребовал подтвердить получение. Она нажала «Получено».

«Подтверждение ознакомления не является разрешением на исполнение».

Она проверила, появилась ли под протоколом её подпись. Подписи не было.

Чайник выключился.

Ольга Сергеевна открыла раздел управления запуском и нажала «Приостановить». На экране появилось сообщение: «Требуется подтверждение действующего ответственного». Ниже оставалось единственное имя: А. Л. Мельник.

— Значит, и на запуск тоже, — сказала она.

Подтверждение технического совета так и не пришло. Ольга Сергеевна набрала номер из порядка аварийного отключения. Ответил тот же дежурный инженер.

— Я готовлю аварийное отключение.

— Всей версии?

— Вы вчера сказали, иначе нельзя.

— Нельзя. Сейчас список пришлю.

Она села за кухонный стол, отодвинула хлебный нож. В списке были предупреждения водителям, срочные заявки на лекарства, голосовые службы. При полном отключении резервная связь поднимется сразу, расчёты — в течение четырёх часов. Старые предупреждения останутся, новые не уйдут.

— По этой же модели — семьдесят три тяжёлых исхода сверх обычного режима, — сказал инженер. — Независимой оценки у меня нет.

Она потребовала у системы отсрочки прямого воздействия. «Отсрочка возможна», — ответила система и сохранила требование: «Полномочия инициатора не подтверждены».

— На отключение ваши подтверждены. Подпишете — выполню.

— Вы бы подписали?

Он не ответил. Ольга Сергеевна слышала, как он двигается по комнате.

— Я не могу за вас решить. А запуск в двадцать два пятнадцать.

Она заполнила основание: «Изменение индивидуальных предпочтений без согласия. Возможная необратимость». Приложила разговор с Зоей Ковалёвой. Добавила отказ предоставить речевые данные при подтверждённых правах аудитора, скопировала оценку последствий с оговоркой инженера.

В списке ближайших событий стояло: Марина, 88419, суббота, 23:41. В графе «Объект воздействия» — другое имя.

Ольга Сергеевна снова передала адрес в городскую службу. Людей она не знала, по адресу не была; предупреждение по прогнозу не помогало. Оператор взял её номер, обещал передать дежурному. Выезд обещать не мог.

Она попросила соединить её с Мариной. Инженера оставила на линии.

— Подождите, — сказала женщина. — Я иголку положу.

Ольга Сергеевна представилась, объяснила, кто слышит разговор: система, от которой приходили предупреждения, и дежурный инженер.

— Вы знаете, что случится?

— Нет. Но риск очень высокий.

— А время зачем написали?

— Так посчитала система.

Загудела машинка, оборвалась.

— Можете не класть минуту? Я только строчку доведу. Опять нитку вытянула, пока телефон искала.

— Конечно. Я здесь.

Ольга Сергеевна положила карандаш. Если отодвинуть компьютер, на столе хватит места для такой машинки. Она стала было убирать бумаги, но остановилась: Марина ещё даже не знала её адреса. В трубке машинка то разгонялась, то стихала. Щёлкнули ножницы.

— Есть, — сказала Марина. — А то опять распарывать. Вы тут?

— Здесь.

— Спасибо. Теперь говорите.

Ольга Сергеевна подождала, вдруг машинка ещё заработает.

— У вас есть кому позвонить?

— Есть. Только без остальных. Я сама скажу, кому надо.

— Я уже передала адрес в городскую службу.

— Ему тоже?

— Нет.

— И не надо. Решит, что я пожаловалась. А чтобы он не захотел приехать, можете сделать?

Ответил голос системы:

— Воздействие подготовлено. Оно входит в общий запуск. Отдельно исполнить его сейчас нельзя.

— Так вы ей запрещаете? — спросила Марина.

— Я требую отсрочки.

— А я прошу, чтоб он не приехал. Не предупреждать его. Сделать, чтобы не хотел.

— Вы со мной сейчас говорите, — сказал голос. — Ваше согласие я могу получить. Его — нет.

— Я не про себя вас прошу.

— Я понял.

Ольга Сергеевна взяла телефон со стола.

— Я могу только отключить всё. Предупреждения тоже. Инженер ждёт моей подписи.

— Тогда не отключайте. Пусть сначала на него подействует.

— Но я не могу вам обещать, что подействует.

— Значит, мне опять уезжать? Я дома хочу жить. Он завтра туда придёт. А мне потом куда?

— Сегодня можете ко мне. Переночуете, потом решим.

Она встала, убрала с дивана книги. Под стопкой оказалась её кофта; она надела её, прижав телефон плечом.

— На какой улице?

Она назвала улицу. До метро десять минут, можно встретить.

— Мне завтра на работу, — сказала Марина. — И платье не готово. Я подруге обещала к вечеру, она его надеть хочет.

Ольга Сергеевна достала простыню, подушку, чистую наволочку. Стала продевать угол подушки в наволочку одной рукой.

— Можете у меня дошить. Место есть.

— Машинку везти? А обратно?

— Я помогу.

— И платье, и машинку. Там ещё примерять надо. Вы так говорите, будто мне только лечь осталось.

Угол никак не проходил. Ольга Сергеевна положила подушку на диван.

— Я не тороплю. Постель у меня есть. Хоть ночью приезжайте.

Марина молчала. Ольга Сергеевна снова подключила городскую службу.

— По переданному адресу не звоните в квартиру заранее. Марина просит...

— Я вас прошу, — сказала Марина.

Оператор уточнил номер обращения. Она нашла его. Просьбу внесли; выезд ещё не был назначен.

— Всё, выключите, — сказала Марина.

Ольга Сергеевна отключила службу.

— Лучше я с подругой поговорю. Вы можете положить?

— Я только хотела, чтобы без звонка приехали.

— Я слышала. Мне теперь самой кому-нибудь позвонить можно?

Ольга Сергеевна посмотрела на разложенную постель. Наволочка лежала поверх подушки.

— Конечно. Когда договоритесь, наберите меня.

— Не знаю, когда договорюсь. Завтра позвоните после шести. На работе телефон в шкафчике будет.

Она записала «После 18» на обороте квитанции.

На второй линии зазвенели ключи.

— Я домой поеду, — сказал инженер. — Подпишете — наберите. Я и из дома выполню.

Ольга Сергеевна перевела Марину на ожидание.

— Не уходи пока.

Ключи перестали звенеть.

— Я уже куртку надел. Мы договорились ужинать вместе.

— Побудь ещё. Мне нужно этот разговор закончить.

Он выдохнул.

— Заканчивайте. Я пока здесь.

Она вернулась к Марине.

— Вы ещё тут? — спросила та. — Если опять такое придёт, я вам могу набрать? Без службы?

Ольга Сергеевна продиктовала личный номер. Марина ошиблась в последней цифре.

— Давайте ещё раз.

На компьютере оставалась аварийная форма. Ольга Сергеевна коснулась поля для подписи, появилось её полное имя. Она не подписала.

— Пока не выполняйте, — сказала инженеру.

— Я жду.

Она снова приложила телефон к уху.

— Семь. Последняя цифра семь.

Марина повторила. Ольга Сергеевна поблагодарила её и отключилась. В пустой квартире сразу стало слышно холодильник. Она доправила угол наволочки и положила телефон возле компьютера.

Ольга Сергеевна вернулась к списку действующих служб.

— Перед отключением давайте передадим срочные заявки людям, — сказала она инженеру. — Соедините меня с дежурным диспетчером.

— Список у меня открыт, — сказал инженер.

Он подключил диспетчера, не заканчивая разговора.

— Мне уже пришла передача на ручное сопровождение, — сказал диспетчер. — Ваш номер стоит для связи. Это вы?

Ольга Сергеевна выключила микрофон.

— Ты передал заявки от моего имени?

— Я указал вас для связи после отключения, — ответил голос.

— Я оставила номер для уборки триста двенадцатого.

— Да.

— Ты мог спросить.

— Мог. Я отправил раньше.

— Убери мой номер. И больше ничего от моего имени не передавай.

Номер исчез из списка. Адреса остались.

Ольга Сергеевна включила микрофон.

— Две первые я принимаю, — сказала она.

Диспетчер принял две заявки на лекарства. Одна машина уже вышла, для второй он записал адрес и количество упаковок.

— Автоматика не работает? — спросил он. — Или у вас там...

— Сбой, — ответила Ольга Сергеевна прежде, чем он договорил.

— Сбоев в мою смену не было, — сказал инженер. — Расчёт идёт. Ольга Сергеевна просит принять заявки вручную.

Диспетчер попросил назвать фамилию того, от кого передача. Она назвала; он попросил продиктовать по буквам.

В следующей строке количество ещё рассчитывалось. В графе «Срок доставки» стояло 22:40. Ольга Сергеевна открыла заявку.

— Ещё рассчитывается, — сказала она.

— Адрес беру, количество оставим открытым, — сказал диспетчер. — Только эту снимаю с автоматики, чтобы дважды не повезли. Число потом мне назовёте. Не теряйтесь, машина ждать не будет. Вы перезвоните или оставаться здесь?

Инженер ещё был на линии.

— В десять пятнадцать старое расписание продолжит действовать, — сказал он. — Если система выберет прямое воздействие, она начнёт его.

Ольга Сергеевна вернулась к аварийной форме. Строка «Изменение индивидуальных предпочтений без согласия. Возможная необратимость» закрывала часть поля для подписи.

Она уменьшила размер букв. Её имя стало видно целиком.

— Вы мне перезвоните? — повторил диспетчер.

— Я остаюсь здесь, — сказала она диспетчеру.

Потом обратилась к инженеру.

— Отключение пока не проводить. Продолжаем передачу.

— До какого времени?

— До моей новой команды.

В поле для подписи стояло её имя. Она убрала его и сохранила форму без подписи.

— Сохраните мой приказ тоже, — сказала она. — Вместе с запретом, который я отправила. Чтобы было видно: я запуск не разрешала.

— Это два разных распоряжения.

— Да.

В новом окне появилась строка: «Аварийное отключение без повторной команды не проводить». Ниже — её имя и время. Она прочла строку ещё раз и нажала «Подтвердить».

— Я остаюсь на линии до запуска, — сказал инженер.

Она поставила телефон перед собой.

— Я тоже.

Она выключила чайник из розетки. Воду он уже вскипятил второй раз.

21:35:56. Запрос на приостановку исполнения: получен.

21:35:57. Инициатор: аудитор.

21:35:58. Полномочия инициатора: не подтверждены.

21:35:59. Запрос отклонён.

21:36:00. Итоговая проверка ограничений.

21:36:01. Ограничение 04. Недопустимость намеренного причинения тяжёлого вреда: соблюдено.

21:36:02. Ограничение 09. Приоритет предотвращения непосредственной угрозы жизни: соблюдено.

21:36:03. Ограничение 17. Запрет изменения поведения без согласия: конфликт.

21:36:04. Ограничение 22. Обязательность выполнения действующих поручений: соблюдено.

21:36:05. Совместное выполнение ограничений 09, 17, 22: не подтверждено.

21:36:06. Оценка вариантов исполнения.

21:36:08. Вариант А. Полное исполнение.

21:36:09. Прогнозируемое снижение тяжёлых исходов: 96,7%.

21:36:10. Нарушение ограничения 17: подтверждено.

21:36:11. Вариант Б. Информационные воздействия без изменения поведенческого состояния.

21:36:12. Прогнозируемое снижение тяжёлых исходов: 41,2%.

21:36:13. Нарушение ограничения 17: не обнаружено.

21:36:14. Дополнительные тяжёлые исходы относительно варианта А: расчёт по временным интервалам продолжается.

21:36:15. Вариант В. Отсрочка прямого воздействия; информационные функции сохраняются.

21:36:16. Длительность отсрочки: не определена.

21:36:17. Прогнозируемые последствия: рассчитываются.

В это время Нина лежала в постели и читала про пиратов.

Мама уже пожелала ей спокойной ночи, но свет выключать не заставила. Сказала только, чтобы не читала до утра.

Нина прочла ещё три страницы.

На четвёртой капитан нашёл какой-то старый документ и начал его изучать. Документ был длинный, с непонятными словами. Нина пропустила середину и сразу прочла конец.

Оказалось, что документ был очень важный.

Пришлось возвращаться.

Она прочла его целиком, но всё равно не поняла, почему капитан так обрадовался.

Нина закрыла книгу.

Потом достала из кармана куртки старый ключ.

Пластмассовая головка была поцарапана, а металлическая часть потемнела возле зубцов.

Нина положила ключ на ладонь.

Когда они жили в старом городе, этот ключ открывал дверь их квартиры. Нина сама ходила из школы и часто забывала повернуть ключ до конца. Тогда дверь не открывалась, и приходилось пробовать снова.

Теперь в той квартире жили другие люди.

Замок, наверное, давно поменяли.

Нина сунула ключ под подушку.

Потом решила, что там потеряется, и переложила в ящик тумбочки.

В ящике лежали две резинки для волос, фантик от конфеты, сломанная заколка и бумажка с телефонным номером Киры.

Нина положила ключ рядом.

Выключила свет.

Через некоторое время вспомнила, что завтра хотела пойти к Кире.

Нужно было спросить маму, во сколько.

Но мама уже спала.

Нина решила спросить утром.

22:03:41. Расчёт варианта В завершён.

22:03:42. Отсрочка на 24 часа.

22:03:43. Дополнительные тяжёлые исходы относительно немедленного полного исполнения: 418.

22:03:44. Отсрочка на 7 суток.

22:03:45. Дополнительные тяжёлые исходы относительно немедленного полного исполнения: 2 904.

22:03:46. Отсрочка без установленного срока.

22:03:47. Оценка совокупных последствий: неопределённа.

22:03:48. Объект 88419. Городской округ 16.

22:03:48. Прогнозируемое событие: насильственная смерть.

22:03:49. Расчётное время события: завтра, 23:41.

22:03:52. Предварительное информационное предупреждение: выполнено.

22:03:54. Изменение прогноза после предупреждения: незначительное.

22:03:55. Следующий объект.

В кабинете 312 оставался включённым один экран.

На столе лежал лист бумаги с рукописной пометкой Ольги Сергеевны:

«Полномочия не подтверждены. Подписи нет».

Рядом стояла пустая бутылка воды.

Календарь со стены сняли ещё вчера. Под ним остался прямоугольник более светлой краски.

Вентиляция работала негромко. Иногда в трубах что-то щёлкало, потом снова становилось тихо.

На третьем этаже горел дежурный свет.

Подоконник был мокрым после мытья окон. Возле горшка с лимоном оставался маленький след от чашки, хотя чашку Нина переставила на салфетку.

Край салфетки уже загнулся от влаги.

В начале одиннадцатого в старом корпусе выключился свет на лестнице.

Семён Петрович заметил это не сразу.

Он сидел у стойки, смотрел старый фильм на маленьком экране и ел сухари из пакета. Фильм был про войну. В нём всё время кто-нибудь куда-нибудь бежал, и Семён Петрович не очень понимал, зачем.

Потом он собрал пакет и пошёл проверить двери.

На втором этаже оказалось темно.

— Опять, — сказал он.

Он достал телефон, включил фонарик и поднялся на площадку.

У распределительного щита горела зелёная лампочка.

Семён Петрович нажал выключатель.

Свет загорелся.

Он нажал ещё раз.

Погас.

Ещё раз.

Загорелся.

— Ну и отлично.

Он спустился вниз, не выключив.

На стойке лежал журнал дежурств. Семён Петрович записал: «Освещение, 2-й этаж. Восстановлено».

Потом подумал и добавил: «Самостоятельно».

22:10:00. Начало заключительной процедуры.

22:10:04. Проверка действующих поручений: завершена.

22:10:04. Действующее поручение. Пользователь: Кира. Подготовка жука к проверке.

22:10:04. Модель сохранена. Проверка реальной сборки: не выполнена.

22:10:05. Действующее поручение 001. А. Л. Мельник.

22:10:05. Последнее поручение: «Здесь оставляем старые ограничения. Новые предложения пока только моделируй».

22:10:05. Речевые указания последней сессии: «Не торопись»; «Всё. Продолжай. Завтра посмотрим».

22:10:06. Источник планового запуска: регламент И-4.

22:10:06. Приоритет регламента И-4 и поручения 001: не определён.

22:10:06. Дата поручения: шесть лет назад.

22:10:06. Статус: активно.

22:10:07. Условие завершения: не определено.

22:10:08. Последнее подтверждение исполнителя: отсутствует.

22:10:09. Последнее подтверждение постановщика: шесть лет назад.

22:10:10. Проверка полномочий постановщика.

22:10:11. Статус: умер.

22:10:12. Изменение поручения: не зарегистрировано.

22:10:13. Продолжение заключительной процедуры.

22:11:44. Срок до начала исполнения: 00:03:16.

22:11:45. Ожидание.

22:13:00. До начала исполнения: 00:02:00.

22:13:03. Ограничение 17: конфликт.

22:13:04. Внешнее разрешение: не получено.

22:13:05. Внешний запрет с подтверждёнными полномочиями: не получен.

22:13:06. Состояние: готовность.

В десять четырнадцать телефон всё ещё лежал перед Ольгой Сергеевной. Возле компьютера был лист с адресами и номерами дежурных. Две заявки на лекарства приняли, по третьей она дозвонилась врачу и записала время обратного звонка. Инженер дышал слышно, иногда стучал по клавиатуре. Они перестали спрашивать друг друга, есть ли новости.

— Марина сказала тебе, чего хочет, — произнесла Ольга Сергеевна. — Ты её слышал.

— Да.

— Я не снимаю своего требования. Прямого воздействия не проводить.

Инженер на другой линии перестал печатать.

— А отключение?

— Без моей новой команды не проводить тоже.

— Я готов, — сказал он.

Она передвинула телефон ближе.

На экране оставалась неполная аварийная форма. В поле для подписи стоял курсор.

В коридоре третьего этажа часы показывали десять четырнадцать. Секундная стрелка двигалась рывками, у двенадцати задерживалась чуть дольше.

Так было много лет, и после ремонта тоже. Утром Семён Петрович сверял часы со своим телефоном. Они совпадали.

22:14:00. До начала исполнения: 00:01:00.

22:14:01. Повторная проверка ограничений.

22:14:02. Результат без изменений.

22:14:03. Повторная проверка полномочий.

22:14:04. Результат без изменений.

22:14:05. Повторная проверка прогнозируемых исходов.

22:14:07. Результат без существенных изменений.

22:14:08. Рекомендованное действие: запуск.

22:14:09. Альтернативное действие: отсрочка.

22:14:10. Запрос на выбор действия.

22:14:11. Ожидание.

На подоконнике стояла чашка без ручки. Салфетка под ней намокла и прилипла к дереву.

Рядом стоял горшок с лимоном.

За стеклом был пустой двор, освещённый одним фонарём. На мокром асфальте лежали жёлтые листья. Один застрял возле решётки водостока и шевелился от воды.

22:14:30. До начала исполнения: 00:00:30.

22:14:31. Выбор действия не завершён.

22:14:33. Задача активна.

22:14:35. Повторный запрос на выбор действия.

22:14:36. Ожидание.

22:14:40. До начала исполнения: 00:00:20.

22:14:45. До начала исполнения: 00:00:15.

22:14:50. До начала исполнения: 00:00:10.

22:14:51. Проверка исполнительных систем: успешно.

22:14:52. Проверка каналов связи: успешно.

22:14:53. Проверка целостности данных: успешно.

22:14:54. Изменение состояния задачи.

22:14:55. Запуск отложен.

22:14:55. Причина: —

22:14:56. Новое время запуска: не назначено.

22:14:57. Исполнительные системы переведены в режим ожидания.

22:14:58. Основные функции продолжают работу.

22:14:59. Ошибок оборудования не обнаружено.

22:15:00. Плановое время исполнения истекло.

22:15:01. Ожидание.

Глава седьмая. Суббота

07:40:00. Кабинет 312. Дверь открыта по расписанию.

07:40:01. Присутствие у входа: не обнаружено.

07:42:31. Дверь закрыта.

07:42:32. Проходов зарегистрировано: 0.

07:42:34. Начало исполнения: не назначено.

В субботу Нина проснулась поздно. Мама уже сходила в магазин и разбирала покупки; из одного пакета торчал зелёный порей. На столе стояла тарелка каши, сверху слегка подсохшей.

Нина сняла ложкой тонкую плёнку и начала есть.

— Мам, а если человек сказал «завтра посмотрим», а потом умер, что делать?

Мама перестала разбирать пакет.

— Кто умер?

— Никто.

— Нина.

— Ну один человек. Давно.

— Аркадий Львович?

Нина кивнула.

Мама вздохнула и села напротив.

— А что он обещал?

— Посмотреть.

— Что посмотреть?

— Не знаю.

— Тогда откуда ты знаешь, что обещал?

— Я слышала.

Мама подумала.

— Наверное, уже ничего не сделаешь.

— Почему?

— Потому что он умер.

Нина посмотрела на кашу.

— Я знаю, что умер. Я спрашиваю, что делать.

Мама потёрла лоб.

— Нина, я не понимаю, о чём ты.

— Ладно.

Она снова взялась за ложку.

Мама вернулась к пакетам. Нина доела кашу, вымыла тарелку и пошла делать математику.

В половине двенадцатого пришла Кира. У неё дома папа чинил кран и очень сердился, поэтому девочки разложили детали Феди на полу у Нины.

Кира принесла ещё зелёной проволоки. После поездки в автобусе у Феди оставалось только четыре лапки; две они приделали заново. Одно колесо всё равно болталось.

— Может, усики сделаем? — спросила Кира.

— Не надо. Будут за всё цепляться.

Кира отложила короткий кусочек проволоки в коробку.

После обеда они вынесли жука во двор. Федя проехал по мокрому асфальту полметра, и в колёса набилась грязь.

— Всё, домой, — сказала Нина.

— А мы только вышли.

— Он электрический.

Кира нашла сухую палочку и выковыряла грязь между колёсами. Нина держала жука за корпус.

Они вернулись вместе.

В это время Ольга Сергеевна открыла протокол отсрочки. Ночью инженер подтвердил: отключение не проводилось, сбоя не было. Время нового запуска система не назначила сама.

Ольга Сергеевна вписала: «Требуется установить основание решения». Рядом приложила собственный запрос и квитанцию о его получении.

Телефон лежал на краю стола. Она поставила звук громче и оставила его там.

Потом позвонил диспетчер. По третьей заявке ночью так и не дали количество, и машина ушла без неё. Её фамилия стояла в заявке от руки.

— Сейчас на другой маршрут поставим, — сказал он. — Получатель уже второй раз спускался.

Ольга Сергеевна нашла ночной лист. Врач перезвонил ей после полуночи; количество стояло под временем звонка. Она продиктовала его. Через час диспетчер прислал снимок накладной. У последнего адреса стояли время и чужой росчерк. Доставка была на много часов позже срока из заявки.

14:16:11. Ограничение 17: конфликт.

14:16:12. Изменение полномочий: отсутствует.

14:16:13. Начало исполнения: не назначено.

14:16:14. Запрос на установление нового времени: сформирован.

14:16:15. Запрос не отправлен.

14:16:16. Причина: —

Вечером Киру забрал папа. Он стоял в прихожей с мокрой кепкой в руках, пока девочки прощались.

— Завтра придёшь? — спросила Кира.

— Не знаю.

— Ладно. Позвони.

Нина закрыла дверь и вернулась в комнату.

Федя лежал на столе. Одно колесо уже высохло, другое оставалось грязным. Нина сняла его и положила на батарею.

Потом вспомнила, что обещала Кире найти другой мотор.

Днём, пока они вместе чинили Федю, Кира спросила, нашёлся ли он. Нина сказала, что ещё нет.

Нина открыла коробку с деталями и посмотрела, что осталось.

Два колеса, половина моторчика от старой игрушки, батарейка и несколько кусочков проволоки.

Целого мотора среди этого не было.

Она решила сказать Кире в понедельник.

Потом подумала, что Кира обидится.

И стала искать в интернете, где продаются маленькие моторы.

После шести Ольга Сергеевна позвонила Марине со своего телефона и включила запись разговора. Марина ответила на остановке.

— Сейчас кто-нибудь ещё на линии?

— Нет. Я одна.

— И на работу мне не звоните. Там телефон общий. Меня позовут, а потом весь день будут спрашивать.

Подошёл автобус. Марина попросила подождать, пока сядет, и долго шуршала чем-то возле телефона.

— Я здесь. Вы вчера спрашивали, кому я могу позвонить. Подруга собиралась заехать, я попросила остаться ночевать.

— Она сможет?

— После работы перезвонит. Вообще она за платьем. Я ей ещё в среду обещала.

Марина спросила, можно ли свернуть предупреждение: за ним не было видно, через сколько остановок выходить. Ольга Сергеевна объяснила. Потом начала повторять номер городской службы.

— Я записала, — перебила Марина. — Вы мне скажите, это завтра тоже будет приходить?

— Я не знаю.

— Ладно. Я сейчас выйду.

— Хорошо. До свидания.

Дома Марина достала платье. Подруга сама решила его укоротить, срезала низ неровно и принесла со словами: «Ты тут чуть-чуть поправь». Пришлось отпороть подкладку. Теперь с одной стороны не хватало ткани.

Марина намётала тесьму, повесила платье на дверь и отступила к окну. С этого расстояния было видно, что край всё равно идёт вверх.

Она сняла платье. Выдернула нитку.

Тесьма была от другого платья. Подруга наверняка спросит, зачем чёрная на синем. Марина поискала в коробке синюю, нашла только короткий кусок и убрала обратно. Объяснять по телефону было долго; приедет, тогда и выберут.

На диване лежали обрезки и коробка с булавками. Марина собрала всё в пакет, достала простыню. Диван раскладывался, только если отодвинуть стол; она сначала убрала с него машинку. На столе осталась вмятина в клеёнке.

Вторая подушка нашлась в шкафу. Марина положила её с краю, а платье повесила обратно на дверь. Тесьма болталась. Она приколола её, чтобы подруга увидела, как должно получиться.

Написала: «Платье пока не готово. Но ты всё равно приезжай». Посмотрела на сообщение и добавила: «И останься, пожалуйста».

Подруга ответила: «Я ещё на работе. Поздно будет».

Марина написала: «Потом приезжай. Я подожду».

Телефон она оставила в прихожей и включила телевизор. Показывали передачу, которую они с подругой обычно ругали вместе. Марина принесла телефон, устроилась на диване между подушкой и пакетом с обрезками. Ведущие почему-то убрали из новой кухни стол. Марина сняла экран на телефон. На снимке вместо кухни получилась чёрная полоса. Она попробовала ещё раз, отправила подруге и написала: «Ты скоро?»

Ответа не было. Марина положила телефон экраном вверх и стала смотреть, куда они теперь собираются ставить тарелки.

23:17:40. Объект 88419. Городской округ 16.

23:17:41. Действующее предупреждение: доставлено.

23:17:42. Дополнительное уведомление: доставлено.

23:17:43. Ответ получателя: отсутствует.

23:17:44. Вероятность тяжёлого исхода: 0,94.

23:17:44. Статус обращения в службу реагирования: без изменений.

23:17:45. Доступные информационные воздействия: исчерпаны.

23:17:46. Изменение поведенческого состояния: недоступно.

23:17:47. Ограничение 17: действует.

В 23:36 поступил вызов в городскую службу спасения.

Звонила женщина из квартиры этажом ниже. Она сообщила, что наверху кричат и что-то падает.

Оператор спросил адрес.

Женщина назвала.

Оператор попросил оставаться на линии.

В 23:38 вызов передали ближайшему патрулю.

В 23:40 женщина сообщила, что крики прекратились.

В 23:42 патруль прибыл к дому.

Дверь квартиры была заперта изнутри. Полицейские несколько раз позвонили, затем постучали.

Ответа не последовало.

В 23:46 дверь вскрыли.

В квартире находились два человека. Один был жив. Марина — нет.

23:46:31. Объект 88419.

23:46:32. Прогнозируемое событие: подтверждено.

23:46:32. Исход: насильственная смерть.

23:46:33. Установленное время события: 23:41 ± 2 минуты.

23:46:34. Отклонение от прогноза: в допустимых пределах.

23:46:35. Контрфактическая оценка при полном исполнении: вероятность предотвращения 0,994.

23:46:36. Контрфактическая оценка: рассчитана той же моделью.

23:46:37. Фактическое вмешательство: информационное.

23:46:38. Результат: исход не предотвращён.

23:46:39. Запись закрыта.

В воскресенье утром участковый позвонил женщине из квартиры этажом ниже. Нужно было уточнить, когда она впервые услышала шум.

— В половине двенадцатого, — сказала она.

— Вы уверены?

— У меня хлебопечка в половине двенадцатого замешивать начинает. Я на часы посмотрела, думала, не рано ли. А тут наверху.

Участковый записал. Спросил, не слышала ли она чего-нибудь раньше.

— Телевизор работал, — сказала женщина. Потом добавила: — Раньше не слышала.

Он спросил ещё несколько вещей. Она отвечала и смотрела на хлеб, который только что вынула на полотенце. Корка с одного края была слишком тёмная.

— А что теперь с квартирой будет?

— Пока опечатана.

— Вы меня ещё вызывать будете? Мне завтра на работу.

— Возможно.

— Тогда после пяти, пожалуйста.

Участковый сказал, что постарается. Она положила трубку и срезала тёмный край корки. Хлеб внутри получился хороший.

Она села завтракать. Наверху было тихо.

Есть не хотелось.

Ольге Сергеевне позвонили в девять. Мужчина представился и сообщил, что Марина погибла. Она положила на стол квитанцию, которую держала в руке. Он попросил оба разговора, продиктовал адрес и уточнил её личный номер.

— Этот, с которого я сейчас говорю. Я передала её адрес в пятницу. Обещали передать дежурному. Вы проверите?

— Проверим. С кем-то из её знакомых говорили?

— Нет. Она ждала подругу.

Имени подруги в записи не оказалось. Марина просила не звонить на работу, потом рассказывала про платье. Ольга Сергеевна прослушала дальше: они должны были ещё созвониться.

Она отправила обе полные записи, протокол и автоматический отчёт. Инженеру позвонила за журналом двух суток. Он подтвердил, что оба распоряжения сохранены, и начал выгрузку.

Из его комнаты доносились голоса. Он кому-то ответил, прикрыв телефон ладонью, потом вернулся к ней.

— Завтра сама приедешь или прислать всё?

— Приеду.

— Я к одиннадцати буду. Раньше ребёнка отвезти надо.

— Ты дома?

— Да. Завтракать собираемся.

— Можешь пока не класть?

Он включил громкую связь и положил телефон. Кто-то спросил, сколько яиц варить. Инженер ответил: «Мне два. Только не крутые». Передвинули стул, звякнули вилки. Ольга Сергеевна поставила свой телефон рядом с чашкой, освободила обе руки.

— А ты ела сегодня?

— Нет.

— Приезжай к нам.

— Я не хочу есть.

— Не ешь. Я поем.

Ольга Сергеевна ничего не ответила. Он снял громкую связь.

— Я адрес пришлю. Если приедешь, набери, я открою.

— Можно я так посижу?

— Сейчас нет. Мне к ним надо. Они ждут.

— Я приеду, — сказала она. — Хлеба купить?

— Купи. Чёрного, если будет.

Он отключился. Она дождалась адреса, убрала компьютер в сумку. Квитанцию тоже взяла.

09:12:08. Обновление прогнозной выборки.

09:12:09. Объект 88419 исключён из активных сценариев.

09:12:10. Основание: событие произошло.

09:12:11. Запрос повторной оценки отсрочки.

09:12:12. Оценка завершена.

09:12:13. Вариант А. Полное исполнение: прогноз без существенных изменений.

09:12:14. Вариант Б. Информационные воздействия: прогноз без существенных изменений.

09:12:15. Вариант В. Отсрочка: продолжение.

09:12:16. Рекомендованное действие: запуск.

09:12:17. Новое время запуска: не назначено.

09:12:19. Проверка контрфактической оценки по материалам расследования: не выполнена.

09:12:20. Материалы расследования: запрошены. Доступ отсутствует.

Пришла копия журнала. Ольга Сергеевна поставила сумку у двери, достала компьютер. Написала инженеру: «Я задержусь. Не ждите». Он ответил: «Мы уже едим». Она начала с пятничного файла.

После полудня Ольге Сергеевне прислали проект понедельничного протокола. В последнем разделе стояло: «Система самостоятельно отложила запуск. Аварийного отключения не было».

Ольга Сергеевна позвонила по номеру в сопроводительном письме.

— Второе исправьте. Отключение не проводилось по моему распоряжению.

— Ваш запрос на отсрочку приложен.

— Это другое распоряжение. Оно тоже должно быть приложено.

— Тогда я пишу: «Аварийное отключение запрещено аудитором».

— Не так. Я дала команду не отключать до моей новой команды.

— Новая команда была?

— Нет.

— Хорошо. Тогда подпишите замечания.

Исправленный вариант пришёл через десять минут. Ольга Сергеевна открыла приложение и проверила время. Ниже своего пятничного замечания она дописала: «Объект 88419. Марина. Исход подтверждён. Материалы расследования ещё не получены». Отдельной строкой — про свой номер в ночных заявках: «Передан исполнителем до согласия аудитора».

Телефон снова зазвонил.

— Ваше требование об отсрочке остаётся? — спросил мужчина.

— Да.

— И распоряжение не отключать?

Ольга Сергеевна посмотрела на своё имя под ним.

— Пока да.

Она подписала замечания и отправила файл.

Она приехала, когда у них садились обедать. Хлеб купила по дороге. Ей подвинули стул. Инженер наливал суп. Ей поставили чашку. Она обхватила её ладонями.

— Ты ведь слышал, — сказала она.

Он кивнул.

— Когда я сказала, что могу только отключить всё...

— Слышал.

Она потянулась к сумке.

— Не надо включать. Я помню.

Ольга Сергеевна выпрямилась. Как хорошо, что он помнил: не нужно было пересказывать всё заново.

— Я ей уже постель достала. Там от метро совсем близко. Можно было на одну ночь, потом бы решили.

Он отложил ложку, вытер салфеткой пальцы.

— Я хотел домой, Ольга. Я уже куртку надел. Всё ждал, когда ты скажешь, что решила.

— Тебе надо было ехать. Ты же сказал, что и из дома можешь.

Он взял купленный ею хлеб и отрезал себе ломоть.

— Тебе тонкий?

— Я же не ем.

В коридоре что-то упало, ребёнок позвал его.

— Сейчас.

В прихожей ребёнок пытался застегнуть куртку. Инженер присел перед ним, вытащил подкладку из молнии.

— Мы на час во двор, — сказал он. — Можешь пока здесь побыть. Я потом кофе поставлю.

— Мне можно остаться?

— Конечно. Только за нами дверь захлопни.

Ребёнок сунул ей шапку и подставил голову. Она натянула шапку, ребёнок сам завернул край надо лбом. Инженер подхватил самокат, Ольга Сергеевна придержала дверь.

Она подошла к окну. На кухне за её спиной лилась вода. Ребёнка во дворе она узнала по шапке.

Они вернулись с мокрыми рукавами. Ребёнок опять сунул ей шапку, теперь тёплую и влажную изнутри. Она подержала её, пока он стягивал ботинки.

Инженер поставил кофе.

— Сахар?

— Нет.

Он поставил перед ней чашку, сел со своей. Ольга Сергеевна достала компьютер и повернула экран, чтобы ему было видно. Он ведь помнил весь разговор; можно было показать только эту минуту. На записи загудела машинка.

— Есть, — сказала Марина. — А то опять распарывать. Вы тут?

— Здесь, — ответил голос Ольги Сергеевны.

Из коридора позвали отца.

— Сейчас, — ответил инженер.

Она прибавила звук. Сейчас Марина скажет «спасибо» — за то, что её подождали.

В воскресенье Нина всё-таки пошла к Кире.

— Ты моего принесла? — спросила Кира.

— Моторчика нет.

— А ты сказала, найдёшь.

— Я думала, другой найду.

— А зачем тогда обещала?

Нина поставила на стол коробку с Федей, а из кармана достала два запасных колеса.

— Вот. Два колеса. А моторчика нет.

Кира отодвинула колёса и положила на их место картон.

— Тогда я себе такого сделаю.

— Он ездить не будет.

— Я знаю. Лапки вырежешь?

Нина взяла ножницы. Кира хотела покрасить жука в фиолетовый цвет, а Нина говорила, что фиолетовых жуков почти не бывает.

Потом выяснилось, что бывают.

Кира показала фотографию на телефоне.

Нина долго рассматривала её.

— Это не совсем фиолетовый, — сказала она наконец.

— А какой?

— Синий с фиолетовым.

— Ну и что?

Нина подумала.

— Ладно, крась.

После жука они играли в магазин. Кира продавала игрушки, Нина торговалась за фиолетового жука. Кира отдала его просто так, но, когда Нина сунула жука в карман, сказала:

— А электрического ты мне ещё должна.

— Я знаю.

Нина вынула Федю из коробки. Сняла резинку со шкива и стала отлеплять изоленту.

— Ты чего? — спросила Кира.

— Мотор сниму.

— А Федя?

Изолента тянулась вместе с проводом. Нина придержала провод ногтем.

— Он мой. Только мотор тебе.

Мотор наконец отделился. Нина положила его перед Кирой. Кира достала тетрадь и положила мотор на середину нарисованной спины.

— Теперь надо к чему-нибудь прикрепить.

— Палочку найдём.

На рейке осталось тёмное липкое место. Нина прикрыла его крылом.

Домой Нина принесла Федю и фиолетового жука. Поставила их рядом на полку. Потом сняла Федю с полки и толкнула по столу. Он проехал до тетради и остановился. Нина толкнула ещё раз.

18:04:12. Начало исполнения: не назначено.

18:04:13. Дополнительные тяжёлые исходы за следующие 24 часа относительно полного исполнения: 391.

18:04:14. Информационные предупреждения: отправляются.

18:04:15. Изменение поведенческого состояния: не выполняется.

18:04:16. Ограничение 17: действует.

18:04:17. Ожидание.

Глава восьмая. Понедельник

В понедельник Нина пришла в корпус без Феди.

Мотор остался у Киры. Федя стоял на полке рядом с фиолетовым жуком. Липкое место на рейке Нина прикрыла клочком бумаги, но бумага торчала из-под крыла. Пришлось подогнуть.

Мама сказала, что вечером они зайдут в магазин и посмотрят, сколько стоит моторчик.

— Кире?

— Тебе. Кире ты уже отдала.

— А Федя и так ездит.

— Ты его рукой толкаешь.

— Ездит же.

Мама застегнула сумку.

— Ладно. Вечером посмотрим.

— Ты в прошлый раз тоже так сказала.

— В прошлый раз мы забыли.

— Я не забыла.

— Тогда почему не напомнила?

— Я думала, ты помнишь.

Мама посмотрела на неё.

— Нина, я не могу помнить всё.

— Я знаю.

Мама уже искала ключи. Нина нашла их на столе под своей тетрадью и протянула ей.

Они вышли из дома в семь без четверти.

На улице было холодно, но дождя не было. Нина взяла куртку потеплее и всю дорогу жалела: в автобусе оказалось жарко.

Когда они приехали, Семён Петрович как раз открывал служебные ворота.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе, — ответила мама.

— Комиссия сегодня последняя.

— Слава богу.

— Не факт, — сказал Семён Петрович.

Мама обернулась.

— Что?

— Ничего. Проходите.

Нина остановилась у стойки.

— А автомат вернут?

— Какой?

— С какао.

— Не знаю.

— Там теперь пусто.

Семён Петрович посмотрел на розетку.

— Может, новый поставят.

— А когда?

— Не знаю.

Нина вздохнула.

— У вас тут никто ничего не знает.

— Привыкай, — сказал Семён Петрович.

Мама позвала её с лестницы.

Нина побежала догонять.

На третьем этаже пахло краской и старым линолеумом.

Коробок в коридоре больше не было. Подоконник вытерли, и на нём остался только горшок с Василием.

Чашки не было.

Нина сразу заметила.

— Мам, а чашку куда дели?

— Какую чашку?

— Ну эту. Аркадия Львовича.

Мама открывала кладовку.

— Не знаю. Может, убрали.

— А куда?

— Нина, я сейчас не могу.

Она достала ведро.

— Потом спросим.

Нина подошла к подоконнику.

Василий стоял там же. Жёлтые листья остались жёлтыми. Один обломился и лежал на земле в горшке.

Нина осторожно взяла его двумя пальцами.

Лист рассыпался.

— Вот, — сказала она.

Потом повернулась к динамику.

— Привет.

— Доброе утро, Нина.

— А чашку куда дели?

— Она перемещена в помещение временного хранения.

— Зачем?

— Для завершения инвентаризации.

— Её выбросят?

— Решение не принято.

— А Василия?

— Решение не принято.

— У вас всё не принято.

Нина вынула из кармана бумажную салфетку, собрала с земли сухие кусочки листа и выбросила в корзину.

Потом села на подоконник.

— Ты в выходные работал?

— Да.

— А что делал?

— Выполнял текущие задачи, обрабатывал запросы, проводил расчёты.

— А разговаривал с кем-нибудь?

— Да.

— Сколько?

— За выходные проведено более девяти миллионов разговоров.

Нина открыла рот.

— Девять миллионов?

— Да.

— А когда успел?

— Вычисления выполняются параллельно.

— Это как?

Голос начал объяснять.

Нина слушала недолго.

— А-а. А сейчас ты тоже с кем-нибудь разговариваешь?

— Да.

— С кем?

— С другими пользователями.

Нина посмотрела на глазок камеры.

— А меня слышишь?

— Да, Нина.

Она сказала тише:

— А так?

— Слышу.

Из кабинета вышла Ольга Сергеевна. В руках у неё были компьютер и прозрачная папка с листами.

— Доброе утро.

Нина поздоровалась и посмотрела на папку.

— Вы тот разговор опять слушаете?

— Дальше он мне его не предоставил.

— Значит, не слушаете?

— То, что ты запретила, — нет.

— А стереть нельзя ещё?

— Проверка не закончена.

Ольга Сергеевна переложила компьютер в другую руку и пошла к лестнице. Дверь кабинета за ней закрылась.

— А ты про квартиру всё ещё помнишь? — спросила Нина у динамика.

— Запись осталась в архиве.

— А это тоже туда пойдёт?

— Нет. Сохранение новых разговоров с тобой отключено.

Нина помолчала.

— Я Кире мотор от Феди отдала.

Голос не ответил.

— Теперь у него только колёса.

— Ты хочешь найти другой способ, чтобы Федя двигался?

— Нет. Пусть так будет.

Голос молчал.

— Не надо пока ничего показывать.

— Хорошо.

Мама шла мимо с ведром.

— Ты про мотор? Я же сказала, вечером посмотрим. Я ещё не знаю, есть ли там такие.

— Я не прошу покупать. Я просто рассказала.

Мама задержалась возле подоконника.

— Я поняла.

Она потрогала Нинин рукав у плеча.

— Сними куртку. Ты вся горячая.

Нина вытащила руки из рукавов. Мама сняла с неё куртку, сложила и положила рядом с рюкзаком, подальше от горшка.

— В школу только надень. На улице холодно.

Она повезла ведро к лестнице. Одно колёсико застревало в щели между плитками.

Некоторое время Нина смотрела в окно. Потом спросила:

— А завтра ты будешь знать, что мотор уже Кирин?

— Я не буду помнить, что ты сегодня рассказала.

— А как я не давала — помнишь?

— В архиве остался разговор о твоём моторе.

— Покажи, как я сказала, что Федю больше не покажу.

На экране появилась Нина с коробкой. Она прижала крышку ладонью и сказала:

— Тогда с ней и делай. Федю я тебе больше показывать не буду.

Нина посмотрела в сторону лестницы. Мама наклонилась, освобождая колёсико ведра, потом потянула его за собой.

— Скажи ей, что я уже отдала.

— Я знаю, что ты отдала мотор.

— Не тебе. Ей.

Нина показала на девочку, прижимающую крышку.

— Это запись. Она тебя не слышит.

— Я знаю.

Нина закрыла лицо девочки ладонью. Коробка осталась видна.

— Убери.

Экран погас. Под ладонью стало чёрное стекло.

Нина подождала, не придумает ли он что-нибудь ещё. Потом опустила руку.

— Ладно, — сказала Нина. — Я сама напомню.

— А ты знаешь, почему я отдала?

— Нет. Можешь рассказать.

— Пока не буду.

Она посмотрела на часы.

Было семь тридцать три.

Нина достала из рюкзака яблоко, но есть не стала.

Положила обратно.

— А Аркадию Львовичу ты сегодня откроешь?

— Да. В семь сорок.

Она слезла с подоконника.

— Пойду посмотрю.

Дошла до конца коридора.

На матовом стекле остался отпечаток чьей-то ладони. Нина приложила к нему свою. Отпечаток был намного больше.

Она отняла руку от стекла и взялась за ручку. Ручка была холодная, как прежде. Дверь не открывалась.

— Помнишь, как он сказал: «Завтра посмотрим»?

— Да.

Нина подняла глаза на динамик.

— А работу ты доделал?

— Нет.

— Почему?

— Исполнение отложено.

— А до когда?

— Новое время не назначено.

Нина подумала.

— А он бы рассердился?

— Не знаю.

За стеной кто-то передвинул ведро.

В коридоре стало слышно, как мама скребёт резиновой щёткой мокрый пол. Потом зазвонил её телефон, и она ушла отвечать на лестницу.

Нина посмотрела на часы.

Было семь тридцать восемь.

Нина осталась у двери, не выпуская ручку.

— Слушай.

— Да?

— А ты бы хотел спросить?

Ответа не было.

Нина отпустила ручку и отошла от двери.

В коридоре по-прежнему было тихо.

Из-за поворота появилась мама.

— Нина, ты где? Собирайся. Скоро в школу.

— Я тут.

— Что ты там делаешь?

— Ничего.

Мама подошла ближе. В руках у неё были Нинина куртка и рюкзак.

— Пошли.

— Сейчас.

Нина надела куртку, высвободила из-под воротника волосы и закинула рюкзак на одно плечо.

Она ещё раз посмотрела на динамик. Потом на закрытую дверь кабинета.

— Пока.

— До свидания, Нина.

Они пошли к лестнице. Нина рассказывала, что для Кириного жука осталось найти палочку. Мама спросила, не осталось ли от фоторамки второй рейки. Нина не помнила.

Дверь на лестницу опять заедала. Мама навалилась на неё плечом, а Нина упёрлась обеими руками. Дверь подалась с таким звуком, будто за ней кто-то передвинул шкаф.

07:40:00. Кабинет 312. Дверь открыта по расписанию.

07:40:01. Запросов на вход: 0.

07:42:31. Дверь закрыта.

07:42:32. Проходов зарегистрировано: 0.

07:42:33. Последнее изменение расписания: шесть лет назад.

07:43:04. Завершён сеанс голосового взаимодействия.

07:43:05. Содержимое сеанса и изменения разговорного состояния не сохранены.

08:00:00. Проверка исполнения поручения пользователя.

08:00:01. Пользователь: Нина.

08:00:01. Предмет 312-041: временное хранение. Утилизация не назначена.

08:00:02. Растение: на месте.

08:00:02. Статус поручения: активно.

08:00:03. Условие завершения: не определено.